Страница 8 из 111
Глава 3. В саду
Прогулка по весеннему парку доставила мне море удовольствия. Я всегда любила весну, а эта была первой для меня в новом мире. И здесь, в отличие от горной обители, она уже вошла в полную силу. Не все деревья оделись в листву, но в парке и саду уже появилась первая зелень и цветы. Пели птицы, жужжали пчёлы, порхали большие яркие бабочки. Лула в попытке поймать их носилась по дорожкам и подбивала на это брата, пытавшегося вначале держаться со взрослой серьёзностью.
Но когда к нам присоединился рыжий пёс, Дикки сдался и бегал по дорожкам наперегонки с сестрой и весело лающей псиной. Мы же с Анастис вынуждены были шагать чинно и спокойно, чтобы госпожа Карин не устала. Зато я успевала внимательно рассматривать всё, что меня окружало: деревья, кусты, первоцветы, скамейки, шпалеры, которые пока не прятала зелень, скульптуры, устройство клумб и грядок. Интересно было наблюдать сходство и различия с моим миром.
Анастис с госпожой Карин рассказывали мне, какие из начинающих расцветать деревьев и кустов плодовые, какие растут только ради их красоты, а к каким стоит относиться с осторожностью из-за колючек или даже ядовитости будущих плодов или жгучести листьев. Запомнить всё это сразу я не пыталась, но взяла себе на заметку, что даже рядом с домом можно отыскать себе неприятности, если проявлять небрежность.
Пока я изучала окружающий мир, госпожа Карин осторожно изучала меня, наблюдая за тем, как я двигаюсь, говорю, о чём спрашиваю. Я видела это, но так как замечаний пожилая дама не делала, остановить меня, когда я в ответ на призыв Лулы, тоже решила побегать с детьми, не пыталась, то я к её интересу отнеслась спокойно.
Обойдя парк по кругу, мы вновь вернулись к дому, но из-за чудесной погоды решили ещё немного побыть на улице. Госпожа Карин предложила нам с Анастис посидеть в изящной беседке, пока Лула и Дикки поиграют с псом, кидая ему палку. Только мы расположились, как к нам подошла баронесса.
– Я увидела в окно, как вы идёте, и решила, что и мне стоит немного погулять с вами.
– Правильно, Олерия, – одобрила госпожа Карин. – В следующий раз покажи Мари-не свои аптекарские грядки. Ей это будет полезно. Она девушка любознательная и хорошо всё усваивает.
– Тогда зачем откладывать? – обрадовалась баронесса. – Пойдём, Марина, это недалеко.
Анастис тоже встала, но госпожа Карин её остановила:
– Анастис, ты уже там не раз была, так что оставайся, присмотри за братом и сестрой. А то для меня они слишком шустрые.
Анастис с плохо скрытой радостью направилась к младшим детям, получив приличный повод поиграть вместе с ними.
Пока мы шли с баронессой по аллее, она вначале объясняла мне, что в старых родах не принято полагаться только на магию, поэтому в каждом поместье обязательно высаживают лекарственные травы и растения, чтобы оказывать при необходимости помощь слугам и арендаторам.
– Как понимаешь, целитель тратить свой дар на всякую ерунду у черни не может. А то когда понадобится сделать что-то серьёзное, ему вдруг не хватит сил на нужное заклинание. Поэтому при мелких болячках у слуг приходят на помощь травы. За это отвечает хозяйка замка или поместья. Тебе тоже нужно этому научиться. Попроси госпожу Карин, чтобы она тебе хотя бы основные вещи рассказала.
Я была согласна с баронессой: уметь оказать себе или другим первую помощь – важный навык.
Мы отошли довольно далеко от остальной компании, когда баронесса внезапно сменила тему.
– Значит, ты уверена, что с Марьяс в твоём мире ничего плохого не случится?
– Не совсем так. Плохое может случиться везде, но уверена, что ей окажут помощь.
– Да, конечно, неприятности молодых девушек караулят на каждом шагу и у нас тоже, а там она совсем одна...
Баронесса вздохнула и прослезилась. Но постаралась взять себя в руки и продолжила расспросы:
– Я хотела спросить ещё вот о чём. При детях говорить о таком неприлично, поэтому спрошу сейчас, пока их рядом нет. Марьяс ведь не замужем, и ребёнок у неё внебрачный. Как у вас отнесутся к этому?
– Спокойно.
Баронесса даже остановилась, чтобы убедиться, что я её не обманываю.
– То есть позорить Марьяс никто не будет?
– Нет, не будут. Мало ли что могло случиться с девушкой. Все с уважением относятся к решению женщины родить ребёнка.
Баронесса глубоко вздохнула и какое-то время шла молча, обдумывая мои слова. Потом спросила:
– А малыш?
– Что – малыш?
– На нём будет клеймо незаконнорожденного.
– Вот уж чего точно можно не бояться. Когда-то давно у нас тоже этому придавали значение, но теперь – нет. Не скажу, что ему или ей будет просто, но не из-за этого. Что бы ни случилось, малыш точно выучится, найдёт работу, и всё будет зависеть от него самого.
– Тогда понятно, почему Марьяс ушла в твой мир.
Дальше мы шли молча, и сами грядки баронесса показывала без вдохновения, предложив прийти сюда ещё раз завтра. Я понимала, что она продолжает обдумывать мои слова. И действительно, когда мы повернули назад, баронесса внезапно сказала:
– Рада, что моя дочь избежит в твоём мире позора из-за своей ошибки, но я попрошу тебя не рассказывать такие вещи при моих дочерях. Им не стоит знать о подобных вольностях.
– Хорошо, не буду.
Это стало ещё одним подтверждением, что о моей прошлой жизни и мире стоит рассказывать с осторожностью, иначе сочтут, что я пропагандирую разврат, да ещё и сама такая же. И кто знает, какие наказания тут в таком случае приняты, если за измену мужу здесь запросто убивают и все считают такое варварство правильным.
После прогулки Дикки проводил меня к своему учителю, который взялся проверять мой дар. К счастью для меня, он не применял таких радикальных способов, как брат Феофаний, не бросался смертельными заклятиями, а просто просил показать, что я умею.
Умела я немного, но азам бытовой магии меня сестра Летиция научила, так что господин Петрис остался доволен.
– Я уж думал, что ты совсем неуч, а оказывается, нет. Тебя сёстры обучали?
– Да.
– Тогда зачем тебе знать больше? Если девочка может свет зажечь, волосы высушить, платье почистить – то и достаточно. Будь у тебя сильный дар – другое дело. В таком случае обучение необходимо, чтобы женщина по неосторожности не причинила вред себе и другим. Но это не про тебя.
Эта здешняя уверенность, что женщине знания ни к чему, меня раздражала. Похоже, здесь верили в то, что я привыкла считать лозунгом, – “Знание – сила”, и делать своих женщин сильными не особенно хотели.