Страница 87 из 111
Ведь автором была всего лишь приёмная дочь рода Гартис, какая-то приблуда из другого мира. И никто не утверждал, что её мир превосходит их собственный. Потому высший свет Митраса мог формулировать своё отношение к моим картинам свободно, без внутреннего давления. Сошлись на том, что это экзотика, вроде лысой кошки у нас: отклонение от нормы, которое в своём уродстве становится для части людей притягательным, а для других отталкивающим, но не оставляющими равнодушным ни тех, ни других.
Для здешней публики всё было иначе. На них давило знание того, что столица признала моё искусство; художник не абы кто, а жена первого лица графства. И самое главное - картина нарисована по просьбе королевы! Значит, увиденное – это то, чем надо восхищаться. А восхищаться не получалось. Не получалось даже понять, что именно они видят.
Самые сильные натуры отмерли и сумели отвести взгляд от полотна. Они схватились за чашечки с чаем, как за спасательный круг, позволяющий им затянуть время и дождаться, пока кто-то другой выскажется первым. Спасительное лицемерие ещё никто не отменял, и все готовы были хвалить работу графини Лартис, выполненную для королевы. Загвоздка была в том, что никто не знал как. Ругать всегда проще, а похвала, особенно неискренняя, требует понимания, что будет приятно услышать автору. И все молчали.
– Ах, это так необычно! – нарушила молчание невестка мэра.
Вздох облегчения был столь мощным, что шторы на окнах затрепетали.
– Действительно! Сразу видно, что рисовала Пришедшая, – поддержала её жена мэра.
– Никогда такого не видела! – добавив в голос восхищения, сказала чистую правду Лалия Харрис.
После этого все заговорили наперебой, торопясь первыми, пока не опередили, сказать очередной синоним слову “необычно”. Лишь кто-то из старшего поколения позволил себе лёгкую фронду:
– Для меня это слишком непривычно.
Это дало возможность остальным посмотреть на неё снисходительно, как на ретроградку, и хвалить мою картину более искренне.
– А что здесь нарисовано?
После вопроса, заданного юной дочерью одной из гостий, в гостиной вновь повисла неловкая тишина.
– Абстрактная живопись призвана передать не конкретный образ, а мысль, эмоцию, суть явления, – важно пояснил молчавший до этого Вадис.
Никогда не думала, что у него такая хорошая память. Повторил мои слова даже с той же интонацией, что при моих ему пояснениях.
– Это так, – подтвердила я и добавила, махнув рукой на окна, – а вдохновлялась я садом.
– Как я не догадалась раньше! – непосредственно воскликнула дочь управляющего. – Ведь так похоже!
– И чувства такие же радостные!
– Кажется, госпожа графиня, добавила немного ментальной магии. Совсем чуть-чуть, – довольная своей догадливостью заметила жена мэра.
Теперь, когда дамы поняли, что перед ними, обмен впечатлениями потёк совсем легко и непринуждённо. Тем более, что добавилась тема сада и ментальной магии.
– Кстати про сад, – любезно улыбнулась мне Кора Луртис, какая-то родственница мэра, дама красивая и элегантная. – Жаль, церии уже отцвели. Мне писала родственница из столицы, что вы ввели там новый милый обычай – любование цветущей церией. Хотелось бы и нам приобщиться, но, увы, придётся ждать следующего года. И то, если вы с графом почтите Ларт своим присутствием.
У меня чуть не вырвалось: “Делов-то! Полюбуемся чем-нибудь другим! Лето только начинается и сейчас что только не цветёт”. Но сумела удержаться, заметив с какой завистью некоторые смотрят на Кору Луртис. В их глазах она выглядела приобщённой к узкому кругу знающих. Не стоит обесценивать введённый мной праздник. Это может аукнуться в дальнейшем. И пообещала:
– Я подумаю, чем можно заменить церии.
– А что это за обычай? – спросила Верика.
– Пусть лучше об этом расскажет госпожа Луртис, – улыбнулась я. – Чтобы потом для вас стало сюрпризом то, что произойдёт. Тем более, что мне и самой интересно, что говорят об этом празднике в свете.
Коре Луртис явно нравилось быть в центре внимания, и она охотно принялась пересказывать сообщённое ей кем-то из столичных знакомых описания праздника.
За оживлённым обсуждением столичных новостей и растительных кандидатур, способных заменить церию, час, отведённый на файв-о-клок, подошёл к концу и мы распрощались друг с другом. Дамы уходили, явно оставшись довольны проведённым временем. Ещё бы! Теперь у них было столько тем для разговоров и поводов выглядеть избранными перед теми, кто не попал в замок.