Страница 44 из 46
Платонов резко взмахнул головой и, зорко блеснув глазами, озлобленно простонал, – Волков – опасный человек. Я проиграл. Понимаешь. Если скажу ещё хоть слово, то пострадаешь ты. Иногда, Алёна, лучше правду не знать.
Ноги сами понесли меня к нему. Максимально приблизилась к мужчине и, совершив роковую ошибку, наклонилась к нему.
– Вам угрожают?
– Да. Угрожают, – обречённо промолвил он, и я даже не успела осмыслить его фразу, как моментально дверь распахнулась и в комнату ворвался Марк Михайлович, в сопровождении двух охранников. – Но я с этим разберусь, – потеряв бдительность, акцентировав внимание на Вертинском, не заметила, как Платонов схватил прикованной рукой мои пальцы, а свободную руку зафиксировал на моей шее.
Вздрогнула. Испуганно глядя на Марка Михайловича. Охрана стремительно среагировала. Сотрудники достали табельное оружие. Я и Платонов оказались на линии атаки.
– Ну, давайте. Стреляйте. Рискните жизнью этой маленькой дряни, – провокационно провозгласил Платонов, крепко сжимая мою шею.
Безропотно, покорно стояла возле Платонова, чувствуя, что он способен меня убить. В любую секунду может надавить на шею и…
Стереть меня с лица Земли, точно так же как и родителей. Подонок воспользовался доверием моей матери, теперь же использует меня.
– Отпусти девушку, Платонов. И обещаю, что про этот инцидент никто не узнает, – спокойно, дипломатично, монотонно проговорил Вертинский. – Не усугубляй ситуацию. Не добавляй себе ещё срок.
Стальные пальцы Платонова дрогнули. Он уже далеко не молод, но сил, чтобы сломать мне шею ему хватит…
– Ты за кого меня принимаешь, Марк? – Фамильярно обратился к Марку Михайловичу Платонов, так, словно последний является старым, добрым другом, с которым разошлись пути. – Мне поможет только чудо. За убийство Ларисы Лариной и жены Волкова мне светит самое строгое наказание.
Заледенела. Последняя, даже самая маленькая надежда погасла…
– Или ты думал, что я поверю вашим рассказам, что суд смягчит наказание.
Боже! Какая же я дура. Каждое его поганое, рваное слово опаляло мою душу, прожигало изнутри.
Отвратительно. Дикого больно. Платонов не просто убил моих родителей, он уничтожил меня, превратив в орудие мести…Именно мести, а вовсе не возмездия.
Стремительно подняла глаза, пристально глядя на Вертинского, который уловив мой безумный посыл, медленно помотал головой, явно давая понять, что они справятся.
Нет…
Решительно обхватила могучее запястье Платонова и, метнувшись вперёд, вывела его из состояния равновесия. Конвоиры среагировали бесподобно, моментально оказались возле Платонова и, ударив предателя под дых, скрутили.
– Суки. Пустите, суки.
Марк Михайлович обхватил меня и, прижав к себе, прорычал, – это ты подлая сука, Платонов. Конченый ублюдок. Обещаю, что для тебя приготовлена особенная камера.
Меня трясло. И даже не от пережитого страха за свою жизнь, от переизбытка огромного количества ужасающей информации.
– Всё хорошо, Алёна. Всё позади.
Как только Платонова вывели и мы остались с Вертинским наедине, промолвила, чувствуя огромный груз на душе.
– Марк Михайлович, я чуть не убила невинного человека.
Вертинский округлил глаза.
– В каком смысле? О ком ты говоришь?
Ноги подкосились, и я еле-еле успела присесть на стул.
– О Волкове.
Марк Михайлович усмехнулся.
– Ну, Алёна, этого зверя просто так не убьёшь. Он матёрый. Многие пытались.
Удручённо закивала головой.
– Он рассказал вам, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились?
Марк Михайлов многозначительно промолчал, давая понять, что знает о моём сговоре с Платоновым.
– Нет. Сергей ничего мне не рассказывал. А вот Платонов всё выложил. Но ты не должна себя винить. Этот старый чёрт, всех обвёл вокруг пальца.
Даже когда нас обманывают, манипулируют, мы сами делаем свой выбор…
Холодная месть, желание наказать виновных полностью поглотило меня, чем и воспользовался Платонов. Но он меня не принуждал лечь в кровать к Волкову, позабыв о чести и достоинстве. Искусно манипулировал, лихо жонглировал эмоциями, но всё же выбор я сделала сама.