Кровная Месть. И капля любви.

Глава № 19. Алёна

По­сле дол­гих убе­ж­де­ний и со­гла­со­ва­ния с док­то­ром, Марк Ми­хай­ло­вич и Вол­ков по­зво­ли­ли мне по­го­во­рить с Пла­то­но­вым.

Прой­дя че­рез мрач­ный ко­ри­дор с не­боль­ши­ми ок­на­ми, ко­то­рые ед­ва-ед­ва про­пус­ка­ли сол­неч­ные лу­чи, спус­ти­лись в под­валь­ное по­ме­ще­ние, весь наш путь Марк Ми­хай­ло­вич мол­чал. Без­молв­но шёл вперёд, Вол­ков ос­тал­ся в ка­би­не­те.

– Алёна, я иду на боль­шие на­ру­ше­ния. Ты не име­ешь юри­ди­че­ско­го пра­ва встре­чать­ся с за­дер­жан­ным Пла­то­но­вым. Ты же это по­ни­ма­ешь?

По­кор­но кив­ну­ла, ко­гда мы ока­за­лись в не­боль­шом, с при­глушённым све­том по­ме­ще­нии, мед­лен­но по­вер­ну­ла го­ло­ву к ши­ро­ко­му ок­ну, за ко­то­рым на­хо­ди­лось со­всем ма­ло ме­бе­ли. Лишь же­лез­ный стол и два сту­ла.

– Ты уве­ре­на? – Ви­дя моё со­мне­ние, чув­ст­вуя мою тре­во­гу, за­бот­ли­во по­ин­те­ре­со­вал­ся муж­чи­на, при­сталь­но на­блю­дая за мо­ей ре­ак­ци­ей, ко­гда в по­ме­ще­ние за стек­лом за­ве­ли Оле­га Пет­ро­ви­ча.

Кон­во­ир уса­дил его на стул и рас­пах­нув на­руч­ни­ки за спи­ной на па­ру се­кунд, при­стег­нул его к сто­лу.

Смот­ре­ла на не­го и со­вер­шен­но не уз­на­ва­ла. От преж­не­го уве­рен­но­го, ус­пеш­но­го, мо­гу­ще­ст­вен­но­го муж­чи­ны не ос­та­лось и сле­да. Бо­лез­нен­ная блед­ность на­кры­ла муж­ское ли­цо, да­же поя­ви­лась се­ди­на. Пол­ное опус­та­ше­ние. Со­вер­шен­ное уг­не­те­ние.

В го­ло­ве мельк­ну­ла шаль­ная мысль…

Мож­но ли до­ве­рять че­ло­ве­ку, ко­то­рый на­хо­дит­ся в за­то­че­нии? Пла­то­нов мо­раль­но по­дав­лен.

– Марк Ми­хай­ло­вич, вы же его не при­ну­ж­да­ли? Пла­то­нов доб­ро­воль­но да­вал по­ка­за­ния? – Бун­тар­ское серд­це ни­как не мог­ло при­нять слиш­ком жес­то­кую прав­ду.

Вер­тин­ский снис­хо­ди­тель­но ус­мех­нул­ся.

– Алёна, – стро­го об­ра­тил­ся он ко мне, – принуждение – это со­вер­шен­но не на­ши ме­то­ды. Пла­то­нов вы­ну­ж­ден­но на­пи­сал яв­ку с по­вин­ной, по­сле то­го, как оз­на­ко­мил­ся со все­ми со­б­ран­ны­ми до­ка­за­тель­ст­ва­ми про­тив не­го. Так, Пла­то­нов пы­та­ет­ся хоть как-то смяг­чить и без то­го пла­чев­ную участь.

По­ко­си­лась на мрач­но­го, со­вер­шен­но по­те­рян­но­го че­ло­ве­ка.

– Вол­ков ска­зал, что ма­ма по­стра­да­ла, по­то­му что хо­те­ла по­мочь ему.

– Это прав­да, – мол­ние­нос­но среа­ги­ро­вал Вер­тин­ский. – Сер­гей да­ле­ко не ан­гел. Но он не­при­час­тен к ги­бе­ли тво­их ро­ди­те­лей.

Тоск­ли­во ус­мех­ну­лась.

– Не ви­но­ват. Воз­мож­но. Толь­ко вот убе­речь её не смог, – раз­дражённо рык­ну­ла, всем серд­цем вы­ну­ж­дая серд­це не­на­ви­деть Вол­ко­ва, бес­по­мощ­но чув­ст­вуя, что в ду­ше за­ро­ж­да­ет­ся ис­кор­ка до­ве­рия, неж­но­сти и да­же бла­го­дар­но­сти к Вол­ко­ву.

Не­на­ви­де­ла Вол­ко­ва….И это так лег­ко. Но те­перь уже да­же не по­ни­маю, что чув­ст­вую к Сер­гею. А глав­ное, что он ис­пы­ты­ва­ет ко мне. Его дей­ст­вия ир­ра­цио­наль­ные. Не­ло­гич­ные.

– Алёна, не хо­чу те­бя то­ро­пить. Но у ме­ня слиш­ком ма­ло вре­ме­ни.

– Да. Ко­неч­но.

Марк Ми­хай­ло­вич бе­реж­но об­хва­тил ме­ня за ру­ку и бе­реж­но под­вёл к ед­ва за­мет­ной две­ри, ко­то­рая слов­но спе­ци­аль­но скры­ва­лась в тёмном уг­лу.

– Иди. По­го­во­ри с ним. Но пом­ни, что Пла­то­нов не за­слу­жи­ва­ет ни­ка­кой жа­ло­сти.

Оз­ве­ре­ло рас­ши­ри­ла гла­за.

– Жа­ло­сти, – при­крик­ну­ла я. – Марк Ми­хай­ло­вич, я ни­ко­гда не бу­ду ис­пы­ты­вать жа­ло­сти к че­ло­ве­ку, ко­то­рый ис­тре­бил мо­их ро­ди­те­лей. Ни­ко­гда.

Вер­тин­ский гор­до улыб­нул­ся.

– Ты очень по­хо­жа на свою мать. У те­бя чис­тое, тре­пет­ное серд­це. Спра­вед­ли­вость для те­бя на пер­вом мес­те. За­кон пре­вы­ше все­го.

Хит­ро при­щу­ри­лась.

– Пло­хо вы зна­ли мою ма­му, Марк Ми­хай­ло­вич, – дерз­ко про­воз­гла­си­ла, про­явив ма­те­рин­ский нрав. – За­кон и спра­вед­ли­вость, это да­ле­ко не то­ж­де­ст­вен­ные по­ня­тия. При­чи­на очень про­стая. Часть не мо­жет быть то­ж­де­ст­вен­на це­ло­му. В этом слу­чае це­лое, это за­кон, а спра­вед­ли­вость - толь­ко од­на из его час­тей. При­чём очень не­боль­шая часть.

Что это за шту­ка та­кая, спра­вед­ли­вость? По­то­му, что гра­ж­да­не-манипулятор­ы из­вра­ти­ли это по­ня­тие до пол­но­го аб­сур­да. В сво­их лич­ных це­лях, ес­те­ст­вен­но. От­сю­да и ри­то­ри­че­ские вос­кли­ца­ния ти­па "Где же спра­вед­ли­вость?!" и прось­бы по­мочь её "най­ти". Как буд­то спра­вед­ли­вость, это боль­шой ме­шок с плюш­ка­ми и пря­ни­ка­ми, ко­то­рый по чис­то­му не­до­ра­зу­ме­нию ле­жит где-то и ждёт хо­зяи­на. Од­на­ко, стро­го по за­ко­ну, спра­вед­ли­вость, это не ку­ча при­ят­ных плю­сов, а на­обо­рот, один об­щий для всех ми­нус. Од­но, об­щее для всех ог­ра­ни­че­ние или на­ка­за­ние за точ­но оп­ре­делённые ляп­ки. По­это­му "ис­кать спра­вед­ли­вость", это пол­ный ма­хизм.

Вер­тин­ский не стал всту­пать со мной в по­ле­ми­ку.

– Ты очень под­ко­ван­ная де­вуш­ка. А те­перь иди. У нас ещё бу­дет вре­мя по­го­во­рить на празд­ные те­мы.

Плав­ным ша­гом за­шла в по­ме­ще­ние и мо­мен­таль­но столк­ну­лась с опус­тошённым взо­ром Пла­то­но­ва. Моё по­яв­ле­ние вы­зва­ло удив­ле­ние. Олег Пет­ро­вич оша­ра­шен­но при­от­крыл рот.

– Не ожи­да­ли, Олег Пет­ро­вич, – хо­лод­но кон­ста­ти­ро­ва­ла, на­блю­дая за тем, как ещё силь­нее блед­не­ет муж­чи­на.

– Алёна, – шо­ки­ро­ва­но про­хри­пел он. – Что ты здесь де­ла­ешь?

Он ма­ши­наль­но под­ско­чил со сту­ла, но на­хо­дясь на "це­пи", бу­ду­чи при­ко­ван­ным к сто­лу, да­же ша­га не смог сде­лать.

– Что вы здесь де­лае­те? По­че­му вас за­дер­жа­ли?

Пла­то­нов па­ру се­кунд ли­хо­ра­доч­но мор­гал, а по­сле, не зная, что от­ве­тить, обес­си­лен­но и по­вер­же­но сел на стул.

– Ухо­ди, Алёна. Я с то­бой го­во­рить не со­би­ра­юсь.

– По­че­му? – Уп­ря­мо на­стаи­ва­ла, ра­зу­мом по­ни­мая, что Олег Пет­ро­вич со­вер­шил страш­ное пре­сту­п­ле­ние, со­мне­ний поч­ти ни­ка­ких не ос­та­лось, но хо­те­ла лич­но ус­лы­шать от не­го.

Мне нуж­но его по­кая­ние. За­чем? Са­ма до кон­ца не по­ни­ма­ла?

– Ты ни­че­го не по­ни­ма­ешь.

– То­гда объ­яс­ни­те.