Кровная Месть. И капля любви.

Де­вуш­ка по­мо­та­ла го­ло­вой с яв­ным не­одоб­ре­ни­ем.

– Про­сти, но ты по­сту­пил не­пра­виль­но. Ты дол­жен был рас­ска­зать ему прав­ду. Ес­ли ребёнок не по­лу­чит че­ст­ных от­ве­тов на свои во­про­сы, не по­лу­чит про­яс­не­ние си­туа­ции, то он мо­жет до­ду­мы­вать си­туа­цию, ис­пы­ты­вать страх; чув­ст­во­вать се­бя об­ма­ну­тым, ко­гда прав­да от­кро­ет­ся или ес­ли от­кро­ет­ся прав­да, так как бы­ва­ет и так, что для ребёнка при­ду­мы­ва­ют ле­ген­ду, в ко­то­рую он мо­жет ве­рить очень-очень дол­го. Ребёнок мо­жет ви­нить се­бя в про­изо­шед­шем: «Ма­мы ку­да-то уе­ха­ла, ис­чез­ла, по­то­му что я пло­хо се­бя вёл, это всё из-за ме­ня».

Зор­ко сверк­нул гла­за­ми, по­ра­жа­ясь то ли на­гло­сти бе­зум­ной дев­чон­ки, то ли её на­ив­ной «муд­ро­сти».

– От­кры­тый и бе­реж­ный раз­го­вор по­мо­жет ребёнку при­нять ре­аль­ность и из­бе­жать об­ви­не­ний в свою сто­ро­ну, пси­хо­ло­ги­че­ских травм.

Хищ­но при­щу­рил­ся.

– Удив­ля­юсь те­бе, – креп­ко и злоб­но сжал зу­бы, ед­ва-ед­ва не на­звав ве­ро­лом­ную об­ман­щи­цу ис­тин­ным име­нем. – Ты слов­но уже го­во­ри­ла ребёнку о смер­ти ма­те­ри. Что-то по­доб­ное уже бы­ло в тво­ей жиз­ни.

– Бы­ло, – вмиг зая­ви­ла она. – Но это не так важ­но. Сей­час речь о ва­шем сы­не, – при­няв офи­ци­аль­ный тон, рас­су­ди­тель­но про­воз­гла­си­ла она. – Ска­жи сы­ну, что те­бе то­же боль­но, – де­вуш­ка при­жа­ла ла­донь к мо­ему серд­цу, на се­кун­ду за­мол­ча­ла, как буд­то бы при­слу­ши­ва­ясь к рит­му, от­ка­зы­ва­ясь ве­рить, то что серд­це у ме­ня есть. – Сей­час не вре­мя быть силь­ным. Не­сги­бае­мым. По­ка­жи Мат­вею, что раз­де­ля­ешь его го­ре. То­же стра­да­ешь. Пе­ре­жи­ва­ешь.

Эта дев­чон­ка, пер­во­класс­ная об­ман­щи­ца, воз­мож­но, что её серд­це ожес­то­чи­лось, но при этом го­во­ри­ла ис­крен­не, без фаль­ши. Алёна слов­но ис­пы­ты­ва­ла соб­ст­вен­ную боль, ве­ро­ят­но, воз­вра­ща­ясь к страш­ным вос­по­ми­на­ни­ям.

Кто же ты, де­воч­ка, жерт­ва об­ма­на или же ко­вар­ная дья­во­ли­ца, ко­то­рая ра­ди мес­ти го­то­ва по­жерт­во­вать все­ми, без ис­клю­че­ния.

Впер­вые пой­мал се­бя на мыс­ли, что, да­же ес­ли при­ча­ст­ность Алёны к ги­бе­ли Вик­то­рии под­твер­дить­ся, мне бу­дет слож­но спро­сить с не­ё по пол­ной.

Смот­рел в её сияю­щие гла­за и уто­пал. Ле­дя­ное серд­це да­ва­ло тре­щи­ну…

***

Про­кля­тое те­ле­ви­де­нье! Чёрт по­бе­ри! На­хму­рил­ся, тре­пет­но при­жи­мая сы­на к гру­ди, лас­ко­во во­дя паль­ца­ми по ма­лень­кой, свет­лой го­лов­ке Мат­вея.

– Сы­нок, я мо­гу те­бе всё объ­яс­нить, – утомлённо про­шеп­тал, креп­че при­жи­мая ма­лы­ша к гру­ди, те­ря­ясь в не­боль­шой дет­ской ком­на­те.

По­ни­мал, что лю­бое моё сло­во ни­как не умень­шит его боль.

Б…во! Ири­на Юрь­ев­на все­гда бы­ла та­кой от­вет­ст­вен­ной, вни­ма­тель­ной, со­сре­до­то­чен­ной, как сол­да­тик. А здесь та­кое…До­пус­ти­ла не­про­сти­тель­ный про­мах. Так ув­лек­лась про­кля­той ку­ли­на­ри­ей, что не за­ме­ти­ла, как Мат­вей вклю­чил те­ле­ви­зор и вме­сто дет­ско­го ка­на­ла по­пал на хро­ни­ку кри­ми­наль­ных но­во­стей. Фо­то­гра­фия Вик­то­рии не схо­ди­ла с те­ле­ка­на­лов. Дос­туп в ин­тер­нет ему ог­ра­ни­чил, но да­же пред­ста­вить не мог, что сы­ниш­ка по­бе­жит к те­ле­ви­зо­ру. Чёрт. На­до бы­ло всё от­клю­чить.

– Ма­ма, умер­ла, а ты ни­че­го мне не ска­зал, – за­рёванным го­ло­сом про­кри­чал сы­ниш­ка, бро­сая мне укор, слов­но об­ви­няя в её смер­ти.

Огорчённо вздох­нул, да­вясь соб­ст­вен­ной оби­дой. Горь­ко и обид­но, хо­тя «ус­та­ми мла­ден­ца гла­сит прав­да». Был ви­но­ват в ги­бе­ли Вик­то­рии. Не смог её убе­речь, хо­тя это моя пря­мая обя­зан­ность. И мне уже Ви­ку не вер­нуть, боль Мат­вея не из­ле­чить, но вот с ви­нов­ным спро­шу по пол­ной. И нач­ну пря­мо сей­час. С лжи­вой, ли­це­мер­ной де­ви­цы, ко­то­рая воз­мож­но пря­мо не уча­ст­во­ва­ла в убий­ст­ве Вик­то­рии, но кос­вен­но име­ла от­но­ше­ние.

И как толь­ко я со­брал­ся с мыс­ля­ми, за спи­ной раз­дал­ся го­лос Алёны, – твоя ма­ма бы­ла свет­лым че­ло­ве­ком. Её те­п­ло на­все­гда ос­та­нет­ся в па­мя­ти. Дер­жись, ма­лыш.

Оше­ломлённо на­блю­дал за тем, как строп­ти­вая бун­тар­ка при­бли­жа­ет­ся к Мат­вею, пол­но­стью по­гло­щая его вни­ма­ние.

– По­те­ря ма­мы, это страш­ная тра­ге­дия. Но ты дол­жен быть силь­ным. И пре­ж­де все­го ра­ди не­ё.

Маль­чик раз­дражённо уда­рил ку­ла­ком по кро­ва­ти.

– Ты от­ку­да зна­ешь?

– Знаю, – сме­ло при­няв сло­вес­ный удар, про­го­во­ри­ла Алёна. – Я то­же по­те­ря­ла ма­му. И по­ни­маю, что та­кую боль пе­ре­не­сти не­воз­мож­но. С ней мож­но лишь сми­рить­ся, Мат­вей.