Страница 98 из 132
Шахрияр подошёл, взял её руку и поцеловал пальцы. При всех присутствующих, без попытки сделать вид, что это только жест вежливости.
— Я вернусь после совета.
— С вестями?
— С любыми.
— Хорошо.
Он задержал взгляд на метке.
— Закрой рукав, когда выйдут.
— Закрою.
— Не потому, что стыжусь.
— Я знаю.
— Потому что хочу сам выбрать момент, когда двор увидит.
Лейла посмотрела на него спокойно.
— Мы выберем.
Он принял поправку.
— Мы.
Когда он ушёл, в комнате стало шумнее от молчания.
Ясмина села рядом с Лейлой.
— Теперь слухи будут такие, что даже стены покраснеют.
— Пусть.
Рума подала ей финик.
— Ешь, женщина с огнём на руке.
Халима резко сказала:
— Рума.
— Что? Это точнее, чем все титулы.
Самман собирал ящик и ворчал про молодых, драконов, метки и свою старую спину.
Лейла взяла финик. Сладость легла на язык мягко. За окном шумел фонтан, жасмин дрожал в утреннем свете, дворец просыпался и уже тянул к ней свои слухи, расчёты, зависть и страх.
Ночь осталась на коже.
На губах.
В золотом узоре, который больше не прятался глубоко.
Лейла знала: теперь её имя произнесут иначе. Рашид услышит угрозу. Замира — потерю. Самир — новую цену. Гарем — выбор падишаха.
А она будет помнить другое.
Шахрияр спрашивал.
Она отвечала.
И в эту ночь дракон не взял её.
Она сама впустила его пламя.