Страница 96 из 132
Когда дверь между комнатами закрылась, Лейла осталась одна.
Она сняла халат и осталась в тонкой сорочке. Ткань скользила по коже, прохладная вначале, потом согретая телом. Рукав был свободным, метка виднелась от запястья до середины предплечья. Золотая линия светилась тихо, будто знала больше её самой.
Лейла подошла к окну. За решёткой был малый сад, луна, жасмин и мраморная дорожка. В фонтане дрожал свет.
Она вспомнила первую ночь в его покоях, когда сыграла слабость. Утро с открытыми глазами. Библиотеку. Поцелуй у фонтана. Полёт. Ночь без победителя. Залу огня.
Сейчас она больше не играла.
Шаги в коридоре прозвучали тихо.
Стук.
Один.
Лейла подошла к двери.
— Кто?
— Шахрияр.
Она открыла сама.
Он стоял один. Без халата, в тёмной рубахе, с распущенными волосами. На лице было меньше падишаха, чем обычно. Больше мужчины, который пришёл и уже знает цену своему приходу.
Лейла отступила, впуская его.
Он закрыл дверь.
Несколько мгновений они стояли друг напротив друга.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы я остался? — спросил он.
— Да.
— Ты боишься?
— Да.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
— Нет.
Он кивнул. Медленно, словно каждое её слово ложилось на место.
— Я буду спрашивать.
— Я буду отвечать.
Шахрияр подошёл ближе.
— Можно поцеловать?
— Да.
Он коснулся её губ мягко.
Лейла ожидала жара залы огня, резкого голода после целого дня сдержанности. Но первый поцелуй был спокойным. Тёплым. Почти осторожным. Она сама подняла руки и положила ладони ему на грудь. Под тканью было горячо. Шахрияр глубже вдохнул, и поцелуй стал другим.
Медленнее. Плотнее.
Его рука легла ей на талию, другая поднялась к волосам. Лейла почувствовала, как пальцы входят в кудри, бережно сжимают. В теле отозвалась каждая точка, где он уже касался её раньше. Запястье. Щека. Талия. Плечо. Место под ключицей, куда падало его дыхание.
Он отстранился.
— Всё хорошо?
— Да.
— Скажи словами.
— Всё хорошо.
Она сама потянулась к завязкам его рубахи.
Шахрияр накрыл её пальцы.
— Уверена?
— Да.
— Лейла.
— Я хочу видеть тебя.
Он отпустил.
Она развязала шнурок. Рубаха раскрылась у горла, показала чешую на груди. Золотые пластины лежали между ключицами и ниже, редкими вспышками уходили к плечам. Лейла провела пальцами по краю одной пластины. Шахрияр закрыл глаза на короткий миг.
— Чувствуешь?
— Слишком.
— Больно?
— Сейчас нет.
Она сняла с него рубаху. Ткань упала на пол. В свете лампы его тело казалось вырезанным из тепла и силы: шрамы, чешуя, напряжённые мышцы, золотой блеск на коже. Лейла видела его после обращения, видела в пустыне, но сейчас было иначе. Он стоял перед ней в её комнате, потому что она позвала.
Шахрияр коснулся края её сорочки.
— Можно?
Лейла почувствовала, как страх поднимается снова. Не большой. Тот, что жил в памяти тела: чужие руки, купальня перед первой ночью, ожидание выбора. Она взяла его ладонь и остановила.
Он сразу замер.
— Спроси ещё раз, — сказала она.
Его взгляд стал мягче.
— Можно снять?
Лейла дышала глубже.
— Да.
Он снимал сорочку медленно. Ткань скользнула с плеч, прошла по груди, по талии, упала к ногам. Лейла осталась перед ним обнажённой, с распущенными волосами и золотой меткой на руке.
Шахрияр не коснулся сразу.
Он смотрел на неё так, что у неё задрожали колени. В этом взгляде не было оценки. Была жажда и почти боль от сдержанности.
— Ты прекрасна, — сказал он.
Просто. Без лишних слов.
Лейла шагнула к нему и поцеловала сама.
После этого осторожность стала живой, дышащей. Она не исчезла, но больше не стояла между ними стеной. Шахрияр подхватил её, прижал к себе, и горячая чешуя коснулась её груди. Лейла вздрогнула от жара, но не отстранилась. Её пальцы легли на его плечи, скользнули по шраму, по золотым пластинам, по коже.
Он отнёс её к ложу и опустил на покрывало.
Лампы горели низко. За окном шумел фонтан. В соседней комнате было тихо.
Шахрияр склонился над ней, опираясь на локоть, чтобы не давить всем весом. Волосы упали вокруг его лица, светлые, тёплые, пахнущие ветром и ладаном.
— Смотри на меня, — попросил он.
— Я смотрю.
— Если станет страшно, скажешь.
— Да.
Он поцеловал её запястье, прямо рядом с меткой. Золотая линия вспыхнула. Тепло разошлось по руке, к плечу, к груди. Лейла выгнулась навстречу, сама удивившись звуку, который сорвался с губ.
Шахрияр замер.
— Страх?
— Нет.
Он понял. В его глазах вспыхнул дракон, но рука осталась нежной.
— Тогда?
— Ещё.
Он поцеловал метку снова. Потом выше, по внутренней стороне руки. Медленно. Каждое прикосновение губ становилось огнём под кожей. Лейла запустила пальцы в его волосы. Его ладонь прошла по её боку, остановилась на талии, потом спустилась к бедру. Он двигался так, будто учил её собственному телу без спешки и без права ошибиться.
Она отвечала ему сначала осторожно, потом смелее. Касалась чешуи, шрамов, плеч, спины. Находила места, где его дыхание сбивалось. Училась силе, которую он отдавал ей в руки.
— Шахрияр, — выдохнула она.
— Я здесь.
— Ближе.
Он поцеловал её глубже. Лейла почувствовала его вес, его жар, его сдержанную дрожь. Мир сузился до кожи, дыхания и света метки. Страх ещё был где-то рядом, но больше не вёл её. Она сама обняла его ногами, сама притянула, сама сказала:
— Сейчас.
Он остановился на последней грани.
— Да?
— Да.
Шахрияр вошёл в неё медленно, удерживая взгляд на её лице.
Лейла вскрикнула тихо. Боль была короткой, горячей, сразу смешалась с полнотой и странным чувством, будто тело открыло дверь, к которой долго подходило. Шахрияр застыл, тяжело дыша.
— Остановиться?
Она обняла его крепче.
— Подожди.
Он ждал.
Лейла чувствовала его в себе, его руки, его дыхание у губ, дрожь в его плечах. Метка горела ярче, золотой узор поднимался к локтю. Чешуя на груди Шахрияра отвечала светом.
Боль ушла постепенно.
Остался жар.
Лейла осторожно двинулась под ним.
Он закрыл глаза и выдохнул её имя.