Танцовщица для дракона

Шахрияр стоял у стола, склонившись над картой юго-восточных дорог. Рядом лежали донесения, кинжал, чаша воды и письмо под драконьей печатью. Когда Лейла вошла, он поднял взгляд.

На лице была усталость. Под глазами тени. Волосы убраны, но несколько прядей выбились и лежали у виска. У горла виднелась чешуя.

— Что случилось?

— Далия говорила с человеком из посольского двора. Наргис услышала слово «хранилище». Фраза была: «Без знака хранилища он не станет ждать».

Шахрияр выпрямился.

— Кто «он»?

— Не знаю. Возможно, Самир. Возможно, тот, кто держит отца. Возможно, человек, который хочет, чтобы я так думала.

Он смотрел на неё внимательно. Лейла заметила: он оценил не только весть, но и то, как она её подала. Без попытки спрятать собственную надежду.

— Фарид уже ищет Далию, — сказала она.

— Джамаль возьмёт посольского человека.

— Ты знал, что они пришлют ещё один крючок?

— Ждал.

— И мне не сказал?

Он подошёл ближе.

— Хотел принести весть, когда будет имя.

— А если имя придёт вместе с новой ловушкой?

— Тогда мы примем её вместе.

Она молчала несколько мгновений.

Шахрияр мягче сказал:

— Я учусь.

— Медленно.

— Да.

Она опустила глаза на карту. Синие линии старых русел, красные точки застав, соляные дороги, сухие стоянки. Где-то там мог быть Намир. Или его имя. Или косточка, привязанная к нитке, чтобы вести её, как голодную птицу.

— Я боюсь, что надежда делает меня слабой, — сказала Лейла.

— Надежда делает тебя живой.

— Живых легче ранить.

— Ранят и мёртвых. Просто они уже молчат.

Она подняла глаза.

— Ты говоришь как человек, который долго молчал.

— Я правил. Это иногда похоже.

Он обошёл стол и встал рядом с ней.

— Лейла, если Намир жив, я найду его. Если это приманка, я найду руку, которая её держит. Если Самир связан с серыми платками, он не покинет Аль-Касир свободным.

— А если для отца правда нужен знак?

— Тогда твой отец находится у людей, которые хотят воду городов. Это значит, что знак ему не поможет. Его обменяют на следующий знак, потом на карту, потом на твою свободу.

— Я понимаю.

— Понимать и выдержать — разные вещи.

— Поэтому я пришла.

Он замолчал.

Лейла сделала шаг к нему.

— Не к Самиру. Не к Далии. Не к тайнику. К тебе.

Чешуя у его горла мягко вспыхнула.

— Я слышу.

— Хорошо.

— И хочу, чтобы ты пришла ещё раз. Когда станет хуже.

— Станет?

— Да.

Ответ был тяжёлым, но честным.

Лейла коснулась закрытого рукава.

— Самман сказал, метка закрепляется.

— Фарид передал.

— Ты испугался?

— Да.

— Почему?

— Потому что она делает видимым то, что я ещё не умею защищать без клеток.

Она посмотрела на него.

— Тогда учись быстрее.

Он тихо усмехнулся.

— Ты сегодня щедра на приказы.

— Я нервничаю.

— Я заметил.

— И ещё я хочу, чтобы ты пришёл сегодня ночью.

Слова вышли спокойно. Именно это потрясло сильнее.

Шахрияр стал неподвижен.

— Лейла.

Она почувствовала, как кожа на шее нагрелась, но не отступила.

— Не сейчас. Не потому, что письмо. Не потому, что Самир. Не потому, что метка. Я хочу, чтобы ты пришёл ко мне. Если тоже хочешь.

— Ты знаешь ответ.

— Хочу услышать.

Он подошёл ближе. Между ними осталась ладонь воздуха.

— Хочу.

Голос был низким.

— Тогда приходи.

— С условием?

— Если я скажу остановиться, ты остановишься.

— Да.

— Если я испугаюсь, ты не решишь за меня, что я передумала. Спросишь.

— Спрошу.

— Если ты сам почувствуешь дракона слишком близко, скажешь.

— Скажу.

Она кивнула.

— Тогда ночью.

Шахрияр поднял руку, но остановился у её щеки.

— Можно?

— Да.

Он коснулся её лица. Большой палец прошёл по скуле. В этом прикосновении уже была ночь, которую они оба назвали вслух.

— Иди сейчас, — сказал он. — Пока я ещё помню, что за дверью стража.

Лейла впервые за день улыбнулась.

— Разумно.

— Трудно.

— Значит, запомни.

В его глазах вспыхнуло тепло.

— Запомню.

К вечеру в восточном крыле стало слишком тихо.

Ясмина знала, что Шахрияр придёт. Лейла не сказала прямо, но Ясмина посмотрела на неё после возвращения из библиотеки и всё поняла. Она молча достала чистую сорочку из тонкого шёлка, закрытый халат, масло без запаха, которое Рума проверила три раза, и гребень.

— Ты можешь спросить, — сказала Лейла.

— Могу.

— Но молчишь.

— Я взрослею от ужаса.

Лейла села у зеркала. Ясмина расплела ей волосы. Кудри рассыпались по плечам, тёплые после дня.

— Ты боишься? — спросила Ясмина.

— Да.

— Его?

— Нет.

— Себя?

Лейла посмотрела на отражение.

— Немного. Желания. Последствий. Утра.

Ясмина провела гребнем по волосам.

— Утро и так придёт. Пусть хотя бы ночь будет твоей.

Лейла закрыла глаза.

— Ты говоришь, как будто старше меня на двадцать лет.

— Я сегодня услышала слово «хранилище» в коридоре и увидела Саиду без язвительности. Это старит.

Рума вошла с водой, финиками и чашей тёплого молока.

— Пей.

Лейла взяла чашу.

— Это обязательно?

— Нет. Можешь встретить падишаха голодной, слабой и с пустой головой. Мужчины любят думать, что это от страсти.

Ясмина прыснула.

Лейла выпила молоко. Оно было тёплым, с каплей мёда, без лишних пряностей.

Рума поставила у кровати воду.

— Всё проверено. Постель чистая. Лампы новые. Окно закрыто. За стеной Ясмина. В коридоре Фарид. Халима делает вид, что спит, и этим пугает весь дворец.

— Спасибо, — сказала Лейла.

Рума посмотрела на неё серьёзно.

— Если передумаешь, кричи. Если не передумаешь, тоже можешь кричать, но по другой причине. Ясмина разберётся.

Ясмина покраснела до ушей.

— Рума!

— Что? Я практичная.

Лейла рассмеялась тихо. Смех снял узел в груди.

После ухода Румы Ясмина задержалась у двери в соседнюю комнату.

— Я буду рядом.

— Знаю.

— Я не буду слушать.

— Будешь.

— Да, но стыдливо.

Лейла подошла и обняла её.

Ясмина крепко прижалась в ответ.

— Будь счастлива хоть немного, — прошептала она. — А с последствиями мы потом поругаемся.

— Хорошо.