Танцовщица для дракона

— Потому что сегодня во мне слишком много совета, Рашида, Самира и дракона. Я не хочу принести их в твои руки.

Она смотрела на него, чувствуя, как желание медленно становится чем-то другим. Доверием, от которого щипало глаза.

— Тогда не уходи сразу.

— Я здесь.

— Просто постой.

Он кивнул.

Они стояли у чаши, пока пламя совсем не стало низким. Лейла держала ладонь на его груди, Шахрияр держал её руку. Так проходило время. Без решения. Без победы. Без новой раны.

Когда он наконец отстранился, лицо уже стало человеческим. Чешуя осталась только у горла и на запястьях.

Он подошёл к столу у стены, взял кожаный футляр и достал сложенный лист.

Лейла узнала копию письма.

— Зачем?

Шахрияр протянул ей лист.

— Оригинал останется под моей печатью. Это копия, сделанная рукой Халимы. Возьми.

Лейла не сразу приняла.

— После всего?

— Именно после всего.

— Ты доверяешь мне?

— Я учусь делать это, когда мне страшно.

Она взяла письмо. Бумага была тёплой от его рук.

— Я не буду искать знак хранилища.

— Знаю.

— Если захочу встретиться с Самиром, скажу.

— Скажешь до встречи.

— Да.

— Если появится новая весть о Намире, я сообщу тебе.

— Даже если она будет плохой?

— Особенно тогда.

Лейла сложила письмо.

— Мы найдём его?

Шахрияр ответил не сразу.

— Я отправил людей Джамаля к соляным дорогам. Не через Самира. Не через Рашида. Через старые заставы, которые подчиняются мне напрямую. Если Намир жив, мы найдём след.

Она кивнула. Слова были сухими, без обещания чуда. Поэтому им можно было верить.

— Спасибо.

— Не за что благодарить. Это нужно было сделать раньше.

— Да.

Он принял и это.

У двери послышался осторожный стук.

— Повелитель, — сказал Фарид за дверью. — Халима спрашивает, кого ей начинать ругать.

Шахрияр закрыл глаза.

Лейла неожиданно рассмеялась. Тихо, устало, но по-настоящему.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло то же чувство, что на плато, когда она смеялась рядом с драконом. Удивление. Жадная нежность.

— Скажи ей, что оба живы, — ответил он.

Фарид помолчал.

— Это не ответ на её вопрос, повелитель.

— Пусть начнёт с меня.

— Разумное решение.

Шаги удалились.

Шахрияр взял Лейлу за руку и подвёл к двери.

— Я провожу тебя до восточного крыла.

— А совет?

— Пусть ждёт.

— Рашид будет недоволен.

— Сегодня он уже исчерпал право на моё терпение.

В коридоре Фарид смотрел на них спокойно, но Лейла заметила, как его взгляд скользнул к её рукаву, потом к лицу Шахрияра. Он понял, что метка вспыхнула. Ничего не сказал.

Халима ждала у поворота. Осмотрела Лейлу, потом Шахрияра, потом треснувший край чаши, видимый через открытую дверь.

— Живы, — сказала она.

— Фарид уже передал, — ответил Шахрияр.

— Я проверяю качество новости.

Лейла опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

Халима заметила и её тоже.

— Вам смешно?

— Нет, хатун.

— Лжёшь плохо. Это радует.

Шахрияр передал ей взглядом что-то короткое. Халима стала серьёзнее.

— Я провожу её.

— Я сам.

— Разумеется. Все решения сегодня должны портить мне кровь лично.

До восточного крыла они шли почти молча. Дворец был ночным, но не спящим. За резными дверями двигались слуги, вдалеке спорили мужские голоса, где-то звякнула чаша. Новости о совете, Самире и письме уже расходились тонкими нитями.

У двери Лейлы стояла Ясмина. Она увидела их сцепленные руки и выдохнула так, будто держала воздух весь вечер.

— Вы целы?

— Да, — сказала Лейла.

Ясмина посмотрела на Шахрияра.

— Оба?

— Да, — ответил он.

— Хорошо. Рума оставила еду и сказала, что если кто-то опять зовёт Лейлу на разговор с огнём, пусть сначала поест сам.

Шахрияр кивнул.

— Мудро.

Лейла повернулась к нему у двери.

— Ты вернёшься на совет?

— Да.

— Рашид снова будет говорить о карте.

— Пусть говорит.

— А Самир?

— Завтра его люди начнут терять удобные пути.

— Это приказ?

— Уже.

Она сжала копию письма в рукаве.

— Шахрияр.

Он посмотрел на неё.

— Я пришла к тебе с письмом.

— Я запомнил.

— И ты дал мне его обратно.

— Копию.

— Всё равно.

Он коснулся её щеки, быстро, почти незаметно для стражи.

— Спи, если сможешь.

— А ты?

— Вернусь к людям, которые мешают мне стать спокойным.

— Тогда не сжигай совет.

— Постараюсь.

— Нет. Запомни.

В его глазах появилось тепло.

— Запомню.

Он ушёл.

Лейла вошла в комнату. Ясмина закрыла дверь, Рума тут же поставила перед ней тарелку, Халима осталась у порога, проверяя коридор. Всё было как обычно: вода, еда, лампы, решётка окна, запах корицы.

Только рукав Лейлы ещё хранил копию письма.

А запястье под тканью горело так, будто пламя из старой залы осталось с ней.

Сегодня Шахрияр почти стал драконом от страха потерять её.

Сегодня она удержала его не просьбой, не слабостью, не покорностью.

Своей рукой на его сердце.

И это тоже было опаснее карты.