Танцовщица для дракона

Ясмина сделала шаг, но Лейла удержала её локтем.

— Если хотите спросить о метке, спросите.

Замира улыбнулась медленно.

— Я хотела спросить о здоровье. После яда, праздника, бессонных ночей и тревог из Пенсары женщина может ослабеть.

— Я ем кашу Румы. Меня трудно добить.

Саида, стоявшая у соседней арки, тихо рассмеялась.

Замира перевела взгляд на неё.

— Ты теперь всюду рядом?

— Где скучно, там я.

— Тогда тебе повезло с Лейлой.

— Не жалуюсь.

Наргис сидела дальше, с вышивкой на коленях. Она старалась смотреть в ткань, но уши у неё горели.

Замира поставила чашу.

— Посол Самир — опасный человек. Мягкие мужчины часто режут тоньше грубых. Берегите сердце, Лейла. Особенно если им держат вашего отца.

Вот оно.

Лейла почувствовала, как внутри всё напряглось. Замира знала достаточно. Не содержание письма целиком, но сам ход: отец, Самир, сердце.

— Благодарю за заботу.

— Не благодарите. Женщина, которой верят меньше, чем карте, должна беречь каждую союзницу.

Саида резко подняла глаза.

Лейла ответила сама:

— Союзница не приходит с ножом, завёрнутым в шёлк.

Замира чуть наклонила голову.

— Иногда нож честнее руки, которая гладит.

— Тогда вам легко. Вы хотя бы последовательны.

На лице Замиры ничего не изменилось. Только служанка с красной нитью опустила взгляд к полу.

Лейла запомнила это.

Халима появилась у входа в галерею.

— Лейла. Падишах велел передать: совет затянется до вечера. Вам лучше вернуться.

Замира тихо сказала:

— Совет о воде всегда длится долго. Особенно когда рядом с водой стоит чужая жажда.

Лейла повернулась к ней.

— Вы сегодня много знаете.

— Я давно во дворце.

— Дворец иногда путает память с участием.

Саида выдохнула сквозь зубы. Наргис уронила иглу.

Замира улыбнулась.

— Берегите себя, Лейла.

— Я учусь.

По дороге обратно Халима молчала. Только у дверей восточного крыла сказала:

— Ты зря задела её.

— Она первая задела отца.

— Я сказала «зря», а не «непонимаю».

— Она знает про метку.

— Уже да. Возможно, видела сама. Возможно, кто-то сказал.

— Наргис видела.

— Наргис бы молчала.

— Я знаю.

— Тогда ищи тех, кто смотрел на твои рукава у Саммана, у прачечной и у двери Шахрияра.

Лейла вспомнила красную нить на запястье новой служанки.

— У Замиры новая девушка.

— Имя?

— Не знаю. На руке красная нить.

Халима повернулась к Фариду.

— Узнай.

— Уже, — сказал он. — Далия. Из прачечной. Переведена к Замире вчера утром.

Халима медленно выдохнула.

— Вчера утром.

— После письма, — сказала Лейла.

— И после того, как Замира была у твоего стола.

Фарид смотрел сухо, но в глазах появилась острая внимательность.

— Я проверю списки.

Вечер пришёл тяжёлым.

Воздух во дворце стал горячим, хотя солнце уже село. Из зала совета доносились голоса. Рашид говорил громко, уверенно, с той силой, которую дают годы власти. Иногда отвечал Шахрияр. Его голос был ниже, тише, и от этого казался опаснее.

Лейла сидела у окна, не зажигая лишних ламп. Ясмина рядом перебирала таблички, делая вид, что занимается буквами. Рума ушла к кухне. Наргис и Саиду Халима отправила в свои комнаты.

Фарид пришёл после вечерней молитвы.

— Падишах зовёт вас.

Ясмина встала.

— Куда?

— В старую залу огня.

Лейла поднялась слишком быстро. Голова чуть закружилась.

Фарид заметил.

— Поешьте финик.

— Сейчас?

— Рума велела передать. Я давно боюсь Румы больше совета.

Ясмина сунула Лейле финик почти в рот.

— Ешь.

Лейла подчинилась. Сладость показалась резкой, но дала телу силу.

Старая зала огня находилась в глубине дворца, рядом с древними купальнями, где когда-то проводили обряды драконьей крови. Лейла ещё не была там. Коридоры к ней вели вниз, потом вверх, будто дворец сам сбивался с пути.

У дверей стояли люди Джамаля. Никто не смотрел на Лейлу прямо.

Фарид открыл дверь.

— Я буду снаружи.

— Халима?

— Сказала, что если вы оба выйдете живыми, она завтра решит, кого ругать первым.

Лейла вошла.

Зала была круглой. В центре стояла широкая каменная чаша, в ней горел низкий огонь. Пламя было золотым у основания и почти белым на концах. Стены украшали старые барельефы: драконы над городами, люди у источников, женщины с чашами воды, мужчины с копьями. В воздухе пахло горячим камнем, пеплом и ладаном.

Шахрияр стоял у чаши.

Он снял верхний халат. Рубаха была расстёгнута у горла, рукава закатаны. Чешуя покрывала шею, уходила под ворот и спускалась по запястьям. Свет от неё был неровным.

Лейла остановилась у двери.

— Шахрияр.

Он не повернулся сразу.

— Подойди только до первой линии.

Она посмотрела вниз. На полу был круг из тёмного камня.

— Почему?

— Если я скажу выйти, выйдешь сразу.

— Ответ.

Он медленно повернулся.

Глаза были зелёно-золотыми, но зрачок стал узким. Дракон близко. Ближе, чем в ту ночь после нападения.

— Потому что сегодня я плохо держу его.

Лейла сделала вдох и подошла до первой линии.

— Совет?

Он усмехнулся без веселья.

— Рашид говорил о воде, Пенсаре, наследнике, карте, тебе, Замире, Самире. Иногда менял порядок.

— И ты слушал.

— Я правил.

— Это тяжелее?

— Сегодня да.

Он опустил руку на край чаши. Камень под пальцами потемнел от жара.

— Самир прислал второе сообщение.

Сердце Лейлы ударило.

— Отец?

— Через своего человека. Намира якобы перевели к соляным дорогам. Его можно выкупить, если доказать, что ты имеешь доступ к правде о карте.

— Какой правде?

— Знак хранилища. Имя хранителя. То же, что в письме.

Лейла закрыла глаза на миг.

— Значит, они повторяют крючок.

— Да.

— Ты веришь, что отец жив?

— Верю, что кто-то держит человека, похожего на Намира Сайрана, и знает, как использовать это против тебя.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ.

Она приняла его, хотя больно.

Шахрияр смотрел на огонь.

— Рашид предложил передать хранение карт совету до конца проверки.

— Забрать у тебя?

— Разделить ответственность. Так он сказал.

— И получить доступ.

— Да.