Танцовщица для дракона

Шахрияр посмотрел на него.

— У тебя кровь на перевязи.

— Моей руке это известно.

— После совета к лекарю.

— После совета к вину.

— К лекарю, Джамаль.

Командующий вздохнул.

— Как прикажете, мой падишах.

Самман закончил с раной, покрыл её охлаждающей мазью и наложил тонкую повязку. Чешуя вокруг повязки оставалась видимой. Прятать её не было смысла. При дворе любили слухи, а золотая чешуя давала им пищу сытнее любого пира.

Слуги принесли чистую одежду: белые шаровары, широкий пояс с драконьей пряжкой, лёгкий халат с золотой каймой. Шахрияр позволил заплести часть волос у висков, остальное оставил распущенным. После похода стянуть волосы слишком туго было бы пыткой для кожи.

Когда он вышел из зала омовений, Рашид ждал у двери с привычным терпением.

— Совет соберётся через час, — сказал визирь. — До этого прибыла весть из Пенсары.

Шахрияр остановился.

— Посол Самир?

— Да. Он просит аудиенции в ближайшие дни. Формально с поздравлением по случаю вашей победы.

— Формально?

— Пенсара торгуется за пошлины на северном пути. Ещё у них пропал караван у старых соляных дорог. Они обвинят разбойников, потом попросят разрешение искать выживших на нашей земле.

— На нашей земле они будут искать только с моим разрешением.

— Я так и ответил.

Шахрияр пошёл дальше. Рашид двинулся рядом.

— Есть ещё вопрос гарема, повелитель.

— Гарем под управлением Халимы.

— Халима управляет стенами. Династией управляет кровь.

Шахрияр остановился во второй раз. На этот раз воздух вокруг него стал горячее. Двое слуг у колонны разом опустили глаза.

Рашид остался спокоен.

— Говори.

— Ваши победы укрепляют султанат. Наследник укрепит его сильнее. Эмиры снова задают вопросы. После мятежа Салиха они будут задавать их чаще. Ваш брат Кайс молод, любим частью войска, обладает драконьей искрой. Каждый месяц без сына делает чужие надежды смелее.

Имя Кайса неприятно кольнуло под рёбрами.

Младший брат Шахрияра жил во дворце как гость, родственник и возможная беда. Сын отца от младшей жены, красивый, насмешливый, слишком любимый теми, кто хотел видеть на троне более мягкую руку. Драконьей крови в нём было мало, зато амбиций хватало на целую династию.

— Кайс знает границы, — сказал Шахрияр.

— Люди вокруг него могут забыть.

— Тогда им напомнят.

Рашид поклонился.

— Разумно. И всё же гарем ждёт вашего внимания. Замира-хатун готовила встречу к вашему возвращению.

Шахрияр пошёл снова, медленнее.

Замира.

Дочь Рашида. Старшая наложница. Женщина с холодной красотой и умом, который она прятала хуже, чем думала. Она знала дворец, знала мужские привычки, знала цену молчанию. Несколько лет назад Шахрияр взял её в гарем по совету покойной тётки, чтобы связать род аль-Бакри с троном. Замира была хороша в беседах, выдержанна на приёмах, щедра перед служанками, опасна для соперниц.

Она хотела большего.

Рашид хотел этого через неё.

— Я видел Замиру перед походом, — сказал Шахрияр.

— Три месяца назад.

— Для дворцовой памяти это вчера.

— Для женщины, которая может родить наследника, это вечность.

Шахрияр медленно повернул голову к визирю.

— Ты стал говорить смелее после победы, Рашид.

— Победа делает престол выше. Я забочусь, чтобы под ним не дрогнули ступени.

— Заботься об указах.

Визирь склонился.

— Как прикажете.

Шахрияр оставил его у входа в коридор совета и пошёл в свои покои. Джамаль последовал за ним без слов.

Когда двери закрылись, командующий наконец сказал:

— Рашид давит через дочь.

— Он делал это с того дня, как привёл её во дворец.

— Замира красива.

Шахрияр снял с руки тяжёлый браслет и бросил на стол. Золото ударило по дереву с глухим звуком.

— Во дворце много красоты.

— Она умна.

— Это делает её осторожнее.

— Она хочет стать главной женой.

— В гареме все чего-то хотят.

Джамаль подошёл к окну. Отсюда был виден нижний город, уже залитый вечерним светом. Над крышами поднимался дым. Дальше начиналась пустыня, розовеющая у горизонта.

— Сегодня будет праздник? — спросил он.

— Рашид его уже приготовил?

— Скорее Сафия привезла танцовщиц. Халима распорядилась малым залом. Музыканты пришли после полудня. В кухне режут гранаты и ругаются на поваров из-за мёда.

— Ты слишком много знаешь о кухне.

— Там лечат лучше, чем у Саммана.

Шахрияр взял со стола кубок с водой. Вино ему сегодня налили бы охотно, но драконья кровь после обращения плохо принимала вино. Огонь становился ближе к горлу.

— Пусть будет праздник, — сказал он.

Джамаль посмотрел на него внимательнее.

— Вы уверены?

— Народ видел победу. Двор хочет зрелища. Эмиры хотят убедиться, что падишах силён. Гарем хочет повода надеть золото. Пусть каждый получит своё.

— А вы?

Шахрияр выпил воду до дна.

— Я получу тишину после полуночи.

Джамаль промолчал, и это молчание было красноречивее вопроса.

Шахрияр подошёл к зеркалу из полированного металла. В отражении на него смотрел мужчина с лицом, которое народ считал лицом власти. Светлые волосы, шрамы, золото глаз, чешуя на плече, свежая повязка у ключицы. В детстве мать говорила, что драконья кровь даётся правителям как дар. Отец учил, что дар без цепи превращается в бедствие. Советники называли его силой султаната. Наложницы шептали о нём как о легенде.

Только сам Шахрияр знал, сколько человеческого уходит каждый раз, когда крылья рвутся наружу.

Он поднял руку и коснулся шрама над бровью.

Азиза когда-то целовала этот шрам и говорила, что в нём больше правды, чем в его короне. Её голос всплыл неожиданно, как змея из тёплого песка. Мягкий, низкий, уверенный. Она умела смотреть так, будто видела за чешуёй мужчину. Тогда он верил.

Потом в её ларце нашли карту подземных источников.

Не копию для учёных. Не старый чертёж для архивов. Настоящую карту водных жил, без которых Аз-Захаб стал бы царством мёртвого песка. Рядом лежали письма к врагам. Одно было написано её рукой.

Шахрияр тогда ещё не умел держать дракона в узде. Башня, где её допрашивали, горела до рассвета. Азизу казнили без толпы. Её имя вычеркнули из книг. Его доверие с тех пор стало предметом, который никто не мог купить.

В дверь тихо постучали.

— Войдите.