Страница 88 из 132
Это было мало. И много.
Лейла выдохнула.
— Спасибо.
— Не благодари за то, что я делаю с трудом.
— Именно за это и благодарят.
Он тихо усмехнулся, но усталость осталась.
У двери раздался стук. Фарид вошёл после разрешения.
— Повелитель, Рашид просит вернуться. Говорит, вопрос о южных источниках нельзя откладывать.
Шахрияр посмотрел на футляр с письмом, затем на Лейлу.
— Передай, что теперь вопрос точно нельзя откладывать. И позови Джамаля.
Фарид кивнул.
Лейла поняла, что её возвращают в восточное крыло.
— Я пойду.
Шахрияр подошёл ближе и взял её руку. Рукав чуть сдвинулся. Золотая линия на запястье вспыхнула слабым светом.
Он увидел. И она увидела, как боль от письма смешалась в его взгляде с другой тревогой.
— Закрой, — сказал он мягко.
Она поправила рукав.
— Метка тоже теперь опасна?
— Всё, что выдаёт моё чувство к тебе, опасно.
— А моё?
Он посмотрел на её лицо.
— Твоё опаснее. Его легче использовать против тебя.
Лейла хотела ответить, но слова застряли. Он поцеловал её пальцы коротко, почти сухо, и отпустил.
— Иди с Халимой. Сегодня дверь твоей комнаты охраняют люди Джамаля.
— Ты мне не доверяешь?
— Я не доверяю тем, кто уже ищет твои швы, письма и слабые места.
Она приняла это. С трудом, но приняла.
В коридоре Халима ждала у стены. По лицу сразу поняла, что письмо передано и буря не закончилась.
— Жива? — спросила она.
— Да.
— Уже хорошо. Пойдём.
Лейла оглянулась на закрытую дверь малой комнаты печатей.
Там осталось письмо. Почерк отца. Просьба о карте. Первый настоящий узел между её надеждой и доверием к Шахрияру.
За поворотом показалась служанка Замиры. Увидев Халиму, она быстро опустила глаза и ушла в другую сторону.
Халима тихо сказала:
— Началось.
Лейла коснулась пояса. Пустая подкладка больше не грела ладонь.
— Да.
В восточном крыле Ясмина ждала у двери. Наргис сидела рядом с корзиной ниток, Рума ходила по комнате как стражник у кухни. Все поднялись, когда Лейла вошла.
— Отдала? — спросила Ясмина.
— Да.
— Он кричал?
— Нет.
Рума нахмурилась.
— Иногда это хуже.
— Он слушал.
Наргис тихо спросила:
— А отец?
Лейла села у окна. За решёткой темнел сад, пах жасмин, вода в фонтане звучала спокойно, будто дворец не держал дыхание вокруг одного письма.
— Я пока не знаю, отец ли это.
Сказать вслух оказалось больно.
Ясмина села рядом и положила руку поверх её ладони.
Наргис перебрала белые нити и выбрала одну, самую тонкую.
— Тогда будем держать узел, пока не станет ясно.
Лейла посмотрела на неё.
— Какой узел?
— В вышивке, если нить слабая, её не тянут сразу. Держат пальцем и смотрят, где она рвётся.
Рума буркнула:
— Вот. Хоть кто-то в этом дворце говорит дело.
Лейла закрыла глаза на несколько мгновений.
Письмо ушло к Шахрияру. Замира заметила тайну. Самир ждал своего хода. Рашид говорил о южных источниках в зале совета. Метка под рукавом грела кожу, словно драконья кровь тоже читала чужие строки.
Отец мог быть жив.
Отец мог быть приманкой.
И теперь Лейла должна была научиться держать надежду так, чтобы она не стала поводком.