Танцовщица для дракона

После вечерней молитвы пришла Наргис.

Она стояла у двери с корзиной белых нитей.

— Я могу войти?

Ясмина хотела сказать, что сейчас плохое время, но Лейла кивнула.

Наргис вошла, села на край подушки и сразу почувствовала напряжение.

— Что случилось?

— Почему ты решила, что случилось?

— Я не такая глупая, как выгляжу рядом с Саидой.

Лейла устало улыбнулась.

— Прости.

— Все думают, что если я плачу, то не вижу. Я вижу. Просто мокро.

Ясмина неожиданно засмеялась, потом сразу замолчала.

Наргис положила корзину на стол.

— Я принесла нитки. Хотела спросить, какой цвет подойдёт к зелёному платью.

— Сейчас не знаю.

— Тогда я посижу.

Она и правда просто сидела. Молчала, перебирала нитки, иногда смотрела на Лейлу. Это оказалось почти утешением.

Потом у двери раздались шаги.

Не Фарид.

Тише. Мягче.

Ясмина насторожилась. Рума, дежурившая за ширмой, вышла первой и открыла после короткого вопроса.

На пороге стояла Замира.

В светлом платье, с тонкой вуалью на волосах, без рубинов и без улыбки. За ней — одна служанка, новая, с опущенными глазами.

— Я пришла к Наргис, — сказала Замира. — Мне сказали, она здесь.

Наргис побледнела.

Лейла встала.

— Она здесь.

— Вижу.

Замира вошла без приглашения. Рума сделала шаг, но Замира остановилась на положенном расстоянии, не нарушая правил настолько явно, чтобы её можно было выгнать сразу.

— Наргис, ты забыла у меня узор для вышивки.

— Я не была у вас сегодня.

— Значит, служанка ошиблась.

Замира посмотрела на стол. На нитки. На воду. На лежавший рядом пояс Лейлы.

Лейла поняла слишком поздно.

Письмо было в подкладке пояса. Пояс она сняла, когда стало душно, и положила на стол рядом с табличкой. Снаружи ничего не видно. Но Замира не нуждалась в видимом. Ей хватало неправильного движения глаз.

Лейла не посмотрела на пояс.

Это тоже было движением.

Замира заметила.

Её взгляд задержался на долю вдоха, потом вернулся к лицу Лейлы.

— Вы бледны, Лейла.

— День был долгим.

— После ночей у падишаха дни часто кажутся длиннее.

Рума сжала кулаки.

Наргис тихо сказала:

— Замира-хатун.

— Что? Я проявляю заботу.

— Тогда проявите её у себя, — сказала Ясмина.

Комната замерла.

Замира перевела взгляд на служанку.

— Твоя девочка стала смелой.

Лейла ответила раньше Ясмины:

— Моя девочка учится быстро.

— Все рядом с вами учатся. Наргис — плакать вовремя. Саида — вмешиваться. Служанки — говорить выше своего места.

— А вы чему научились?

Замира улыбнулась.

— Ждать.

Она повернулась к Наргис.

— Идём. Саида ищет тебя.

— Я останусь.

Наргис сказала это тихо, но твёрдо.

Замира посмотрела на неё с интересом.

— Вот как.

— Я останусь с Лейлой.

— Конечно. После гранатового шербета дружба должна пахнуть особенно сладко.

Лейла почувствовала, как Наргис вздрогнула.

— Хватит.

Замира мягко склонила голову.

— Как скажете.

Она направилась к двери. Проходя мимо стола, её рукав едва коснулся края пояса. Ничего не сдвинулось. Но Лейла увидела, как служанка Замиры опустила взгляд именно туда.

Они ушли.

Рума закрыла дверь и сразу взяла пояс.

— Теперь она знает, что здесь что-то есть.

Лейла вытащила письмо.

— Видела?

— Письмо — нет. Твою кровь на лице — да.

Ясмина подошла ближе.

— Нужно отдать Шахрияру сейчас.

— Он на совете.

— Тем более.

Наргис смотрела на лист.

— Это из-за отца?

Лейла не ответила.

Наргис кивнула, будто этого хватило.

— Замира начнёт искать через служанок. Она спросит, кто приходил. Кто приносил ткань. Кто был у прачечной. Она найдёт Тамиру.

— Фарид её уже держит.

— Тогда найдёт другую.

Лейла сложила письмо.

Решение пришло резко.

— Я пойду к нему.

Рума облегчённо выдохнула.

— Наконец-то.

— Сейчас.

Ясмина схватила её за рукав.

— Я с тобой.

— До двери.

Наргис поднялась.

— Я тоже.

— Нет.

— Если Замира спросит, я скажу, что ты ушла к Халиме из-за метки.

Лейла застыла.

Наргис сразу поняла ошибку и закрыла рот.

Ясмина резко повернулась к ней.

— Кто тебе сказал?

— Я увидела утром. Когда Самман вышел. Рукав чуть поднялся. Я никому не говорила.

Лейла смотрела на неё.

— Даже Саиде?

— Даже ей.

Наргис побледнела от страха.

— Я правда молчала.

Лейла подошла и взяла её руки.

— Верю.

Наргис кивнула быстро, почти с благодарностью.

— Тогда я скажу, что ты ушла из-за руки. Это будет почти правда.

— Ничего не говори сама. Если спросят, ты была здесь из-за ниток.

— Хорошо.

Лейла спрятала письмо обратно в пояс, надела его и запахнула верхний халат так, чтобы ткань легла ровно.

Халиму нашли в коридоре раньше, чем успели пройти до поворота.

Она посмотрела на лицо Лейлы и сразу поняла.

— Замира?

— Была у меня.

— Видела письмо?

— Письмо нет. Тайну — да.

Халима выругалась тихо, но очень ясно.

— К падишаху.

Фарид встретил их у зала совета. За дверями слышались мужские голоса. Рашид говорил громче остальных. Слово «Пенсара» прозвучало дважды. Потом «источники».

Лейла остановилась.

Фарид посмотрел на Халиму.

— Сейчас не лучшее время.

— Лучшего уже нет, — сказала Халима.

Фарид вошёл в зал без стука. Голоса оборвались. Через несколько мгновений он вернулся.

— Падишах примет Лейлу в малой комнате печатей. Одну.

Халима взглянула на неё.

— Говори всё. Сначала письмо. Потом страх. Потом почему удержала.

— Я знаю.

— Нет, но попробуешь.

Малая комната печатей была узкой, с одним окном и тяжёлым столом. На нём лежали свитки, восковые печати, кинжал Шахрияра и чаша с остывшим чаем.

Шахрияр вошёл почти сразу.

Лицо спокойное. Глаза усталые. У горла слабый свет чешуи.

— Фарид сказал, срочно.

Лейла сняла пояс, распорола внутренний шов маленьким ножом Халимы и достала письмо.

— Это пришло утром через служанку Самира. Фарид перехватил. Халима видела. Я переписала копию для тебя, но оставила оригинал у себя до вечера. Должна была отдать после молитвы. Не отдала вовремя.