Танцовщица для дракона

Глава 21. Ночь без победителя

Праздничная музыка стихла далеко за полночь.

Восточное крыло ещё хранило её в стенах. Тонкий звон колокольчиков доходил из внутреннего двора, смешивался с журчанием фонтана и шорохом служанок, которые уносили подносы, сворачивали ткани, собирали песок с лестниц. Воздух пах ладаном, вином, жасмином и холодом ночного камня.

Лейла сидела перед зеркалом, пока Ясмина снимала цепочки с её волос.

Синий наряд лежал на теле тяжело. Ткань напиталась теплом, дымом ламп и серебряной пылью. На ключицах блестел пот, ноги ныли после танца. Голубой камень уже лежал на столе рядом с браслетами.

Ясмина вынула последнюю шпильку. Кудри рассыпались по спине.

— Весь двор теперь обсуждает одну руку, — сказала она.

— Мою?

— Его. Ту, которой он взял тебя перед всеми.

Лейла посмотрела на отражение.

Щёки всё ещё хранили жар. Пальцы помнили губы Шахрияра. Его взгляд оставался внутри яснее музыки, фонарей и лунного песка.

— Саида была права, — продолжила Ясмина. — Он искал тебя глазами весь вечер.

— У него были причины следить за мной.

— Конечно. Послы, яд, Рашид, Замира, танец, губы, платье.

Лейла повернулась к ней.

— Губы ты добавила сама.

— Я наблюдательная.

— Ты любопытная.

— Одно помогает другому.

В дверь тихо постучали.

Обе замерли.

Ясмина посмотрела на ночную лампу, затем на Лейлу.

— Рума уже ушла. Халима всегда стучит дважды. Фарид один раз.

Стук повторился. Один короткий удар.

Ясмина подошла к двери.

— Кто?

— Фарид.

Она отодвинула засов. Начальник евнухов стоял в коридоре, сложив руки перед собой. Его лицо выглядело привычно спокойным, только взгляд скользнул по комнате быстрее обычного.

— Падишах идёт сюда.

Ясмина открыла дверь шире.

— Сейчас?

— Через несколько минут.

Лейла поднялась. Сердце сразу изменило ритм.

— Халима знает?

— Узнает через минуту. Я предпочёл сначала предупредить вас.

— Почему?

Фарид посмотрел на синее платье, распущенные волосы, босые ноги.

— Чтобы вечер продолжился без беготни служанок и лишнего шума.

Ясмина оглянулась на Лейлу.

— Переодеваться?

— Оставь, как есть, — сказала Лейла.

Слова вышли раньше сомнений. После танца, его руки, публичного поцелуя и просьбы остаться рядом новое платье выглядело бы попыткой спрятать то, что уже случилось между ними.

Фарид кивнул.

— Ясмина останется в соседней комнате. Стража у двери сменится на людей Джамаля. Кувшин с водой проверен Румой.

— Вы всё подготовили быстро, — сказала Ясмина.

— Опыт рождается из чужой непредсказуемости.

Он ушёл.

Ясмина закрыла дверь и сразу повернулась к Лейле.

— Ты готова?

Лейла посмотрела на себя в зеркале.

Синее платье подчёркивало талию, серебряная пыль лежала на подоле, волосы падали свободно. В глазах ещё жила сцена праздника, но под ней поднималась тревога. Шахрияр придёт к ней после танца. В комнату. Ночью. Без зала, музыкантов, гостей и расстояния.

— Нет, — ответила она честно.

Ясмина подошла и взяла её за руки.

— Тогда скажи ему.

— Он падишах.

— У фонтана он спрашивал.

— Сегодня весь двор видел, как он меня выбрал.

— Двор ушёл спать. Здесь останетесь вы двое.

Лейла сжала её пальцы.

— Ты говоришь так спокойно.

— Я дрожу внутри. Это помогает выглядеть умной.

Шаги в коридоре стали ближе.

Ясмина быстро поправила покрывало на ложе, поставила воду на стол, закрыла ширму и ушла в соседнюю комнату. Дверь между помещениями осталась прикрыта, чтобы Лейла могла позвать.

Внешняя дверь открылась.

Шахрияр вошёл один.

На нём осталась белая одежда с праздника, но золотой верхний халат он снял. Ворот рубахи был расстёгнут, у ключицы светилась чешуя. Волосы лежали на плечах. От него пахло ночным воздухом, вином, дымом ламп и горячей кожей.

Он закрыл дверь сам.

Лейла стояла у зеркала.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

В зале между ними были музыка, двор, послы, наложницы, Рашид, Самир и сотни глаз. Здесь оставались дыхание, лампа, запах жасмина и память о танце.

Шахрияр подошёл ближе.

— Ты устала.

— Да.

— Я могу уйти.

Она услышала в его голосе усилие. Он пришёл с желанием, которое светилось под кожей, и всё же оставлял ей выход.

— Я этого не просила.

— Поэтому спрашиваю.

Лейла провела ладонью по поясу.

— Останьтесь.

Он остановился на расстоянии шага.

— Шахрияр.

Она подняла взгляд.

— Останься.

Чешуя у его горла вспыхнула мягким золотом.

Он коснулся её лица тыльной стороной пальцев. Медленно провёл по щеке, остановился у виска, где цепочка оставила тонкий след.

— Когда ты танцевала, я забыл про весь двор.

— Я заметила.

— Замира тоже.

— Она замечает всё, что причиняет ей боль.

— Сегодня ей было больно.

— Вас это радует?

— Меня радовало другое.

Его пальцы скользнули в волосы. Лейла почувствовала, как тело сразу ответило. Тепло поднялось от груди к шее, дыхание стало глубже. Он стоял близко, но ещё держал расстояние.

— Что? — спросила она.

— Ты смотрела на меня так, будто танец принадлежал тебе.

— Он и принадлежал.

— В первый вечер ты танцевала, чтобы выжить.

— Сегодня я танцевала, потому что хотела.

— Для меня.

— Да.

Одно слово изменило его лицо.

Шахрияр наклонился и поцеловал её.

Сначала медленно, почти так же осторожно, как у фонтана. Потом её ладонь легла ему на грудь, прямо на горячую чешую, и осторожность стала тоньше. Его рука скользнула на талию, притянула ближе. Ткань синего платья зажалась между их телами. Лейла почувствовала силу его груди, жар кожи, напряжение мышц под ладонью.

Она ответила сама.

Поцелуй стал глубже. В нём смешались праздник, полёт, ревность, спор, ожидание и то желание, которое росло между ними с первого вечера. Лейла обхватила его за шею. Волосы Шахрияра прошли между её пальцами, гладкие и тяжёлые. Он выдохнул ей в губы, и этот звук прошёл по телу горячей дрожью.

Его ладонь поднялась по спине, остановилась у застёжек платья.

Шахрияр отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо.

— Лейла.

Она знала вопрос.

Кивнула.