Танцовщица для дракона

Он расстегнул верхний крючок. Потом второй. Пальцы двигались уверенно, но медленно. Платье стало свободнее у груди. Прохладный воздух коснулся кожи. Его взгляд прошёл по открывшейся линии ключиц, и золотая чешуя на шее стала ярче.

Лейла почувствовала себя уязвимой.

В первый вечер её раздевали служанки для чужого выбора. Теперь она стояла перед мужчиной, которого сама попросила остаться. Разница была огромной, но память тела поднялась быстрее рассудка. Пальцы похолодели. Дыхание сбилось.

Шахрияр сразу остановился.

— Что случилось?

Лейла держала ладонь на его груди. Под ней билось сердце, сильное и частое.

— Я хочу тебя.

Слова дались тяжело.

Его взгляд потемнел.

— Я слышу.

— И боюсь.

Рука на её талии стала мягче.

— Меня?

— Того, что завтра всё изменится.

— Уже изменилось.

— Ещё сильнее.

Он ждал продолжения.

Лейла опустила глаза.

— После этой ночи гарем назовёт меня твоей фавориткой. Рашид увидит новый рычаг. Замира выберет другой яд. Самир решит, что через меня можно говорить с тобой. И я сама буду знать, что отдала тебе больше, чем успела понять.

Шахрияр медленно застегнул верхний крючок обратно.

Этот жест ударил сильнее поцелуя. Он мог взять её страх за слабость, обиду или игру. Вместо этого вернул ткани прежнее место.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Лейла посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Тогда что мне делать?

Вопрос прозвучал просто. Падишах спрашивал её, как мужчине рядом с женщиной.

— Дай мне остановиться здесь.

Он долго смотрел в её лицо. Потом отпустил талию и отступил на шаг.

Жар между ними остался. Даже усилился от расстояния.

— Хорошо.

Лейла ожидала раздражения, холодного молчания, резкого ухода. Он подошёл к столу, налил воды в две чаши и одну протянул ей.

— Пей.

Она взяла чашу.

— Ты сердишься.

— Да.

— На меня?

— На себя. На тело. На весь двор, который уже вмешался в эту комнату раньше меня.

Лейла сделала глоток. Вода была прохладной, с мятой.

— Я тоже сержусь.

— Хорошо.

— Почему?

— Значит, я здесь один не мучаюсь.

Она тихо рассмеялась. Напряжение стало мягче, но желание осталось в воздухе, плотное, живое.

Шахрияр сел на край низкого кресла.

— Иди сюда.

Лейла подошла осторожно.

Он протянул руку. Она вложила пальцы в его ладонь. Шахрияр посадил её рядом, оставив достаточно места. Их плечи соприкоснулись.

— Расскажи, что чувствовала во время танца, — сказал он.

— Ты был там.

— Я видел тело. Хочу услышать мысли.

Лейла поставила чашу на стол.

— Сначала думала о Замира. Она танцевала хорошо.

— Очень хорошо.

— Ты сказал ей одно слово.

— Она ждала три.

— Потом вышла я и увидела Сахра.

— Птицу?

— Да. Он напомнил про плато. Я решила танцевать полёт.

— Я понял.

— Когда ты поставил чашу, я поняла, что ты тоже помнишь.

— Помнил твою руку на чешуе.

Жар снова поднялся по коже.

Шахрияр провёл большим пальцем по её пальцам.

— И твой смех.

— Дракон тогда написал смешной знак.

— Когти плохо подходят для письма.

— Я заметила.

— Фарид сказал, ты учишь Ясмину.

— Она уже различает воду и дорогу.

— Долг?

— Пока пишет его вместо дороги.

— Это полезная ошибка для дворца.

Они сидели рядом, говорили тихо, почти буднично. Именно это оказалось самой близкой частью ночи. Без музыки, без трона, без вопросов о верности. Его рука лежала поверх её ладони. Волосы касались её плеча. Чешуя у ключицы медленно гасла.

Лейла почувствовала усталость.

Шахрияр заметил, как она прикрыла глаза.

— Ложись.

— А ты?

— Останусь в кресле.

— Оно неудобное.

— Я спал в седле.

— Здесь есть ложе.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Ты уверена?

Лейла посмотрела на широкую постель за пологом. На синее платье, на его руки, на дверь в соседнюю комнату, за которой ждала Ясмина. Потом снова на него.

— Ляжем поверх покрывала. Ты останешься одетым.

— Условия понятны.

— И руки…

— Где скажешь.

Она почувствовала, как краснеет.

— На моей талии. Если я сама положу их туда.

Его губы дрогнули.

— Хорошо.

Лейла сняла пояс, оставив платье застёгнутым, и легла поверх покрывала. Волосы рассыпались по подушке. Шахрияр снял сапоги, пояс с клинком и лёг рядом на спину.

Между ними оставалось пространство.

Сначала оно казалось большим. Потом Лейла услышала его дыхание, почувствовала тепло, увидела в полумраке знакомый профиль. Вспомнила, как летела, прижавшись к его шее. Тогда страх тоже сидел рядом с доверием.

Она повернулась на бок.

Шахрияр посмотрел на неё.

Лейла взяла его руку и положила себе на талию.

Пальцы сразу согрелись на ткани. Он не притянул её. Ждал.

Она придвинулась сама.

Голова легла ему на плечо. Щека коснулась белой рубахи. Под ней билось сердце. Его рука осталась на талии, тяжёлая и спокойная.

— Так? — спросил он.

— Да.

Через несколько минут дыхание Лейлы стало ровнее. Усталость после танца, праздника и напряжения взяла своё. Шахрияр провёл пальцами по её спине один раз и остановился.

— Ты всё ещё сердишься? — спросила она сонно.

— Да.

— Я тоже.

— Утром продолжим.

— Утром гарем уже продолжит за нас.

— Пусть попробует.

Она улыбнулась ему в грудь.

— Ты всегда так уверен?

— Когда лежу в платье рядом с женщиной, которая сама посадила меня на расстоянии ладони, уверенности мало.

Лейла подняла голову.

— Ты жалеешь, что пришёл?

— Нет.

— Что остался?

— Нет.

— Тогда о чём жалеешь?

Он посмотрел на её губы.

— Что ночь длинная.

Она понимала. Тело тоже понимало. Между ними оставалось желание, от которого кожа становилась чувствительной даже под тканью. Но рядом с ним было другое чувство. Спокойствие. Он держал слово без борьбы за победу.

Лейла снова положила голову ему на плечо.

— Спи.

— Приказ?

— Просьба.

— Тогда выполню.

Она уснула первой.

Шахрияр долго лежал с открытыми глазами. Слушал её дыхание, чувствовал вес головы на плече, тепло тела у своего бока. Дракон внутри был беспокоен, но уже не рвался наружу. Он признавал её выбор, потому что выбор привёл её ближе.