Танцовщица для дракона

Фарид повернул голову.

— Я только начал чувствовать себя нужным.

— Ты переживёшь.

— Дворец жесток.

Лейла посмотрела на Шахрияра.

— Когда?

— Скоро.

— После чего?

— После того как Джамаль закончит проверку старых ходов, а Халима перестанет находить новые причины держать тебя за рукав.

— Это может занять годы.

— Халима способна.

Они оба улыбнулись. Коротко. Осторожно. В этом было меньше огня, чем у фонтана, и больше доверия, чем вчера в ссоре.

У выхода с рынка к ним подошёл Фарид с маленькой табличкой.

— Верёвочник держал девочку по договору матери. Долг старый, сумма завышена вдвое. Писец лавки подтвердил, что ребёнок работает с рассвета до ночи. Выкуп возможен сегодня. Дом ткачих примет её к вечеру.

— Имя? — спросила Лейла.

— Сумая.

Шахрияр кивнул.

— Сделай.

— Уже делаю.

Лейла посмотрела на девочку. Та стояла у лавки, всё ещё держа ремни, и не знала, что её судьба уже пошла в другую сторону. Верёвочник говорил с писцом Фарида, потел и улыбался так, будто потерял зуб, но пытался назвать это удачной сделкой.

— Ей скажут? — спросила Лейла.

— После оформления, — ответил Фарид. — Сначала бумага, потом радость. Так радость труднее отнять.

Лейла кивнула. В этом дворце даже добро нуждалось в печати.

На обратном пути они шли через служебные ворота. Жара уже поднялась над камнем, рынок шумел за спиной. Лейла несла с собой запах корицы и кожи, шум торга, лицо Сумаи, блеск тёмного флакона, стук дощечек для Ясмины. Шахрияр шёл рядом, не касаясь, но его присутствие ощущалось сильнее охраны.

У внутренней арки он остановился.

— Дальше Фарид проводит тебя в гарем.

Лейла тоже остановилась.

— А вы?

— Совет. Потом допрос Харуна.

Имя снова вернуло пустыню, клетку, ключи на поясе работорговца.

— Сегодня?

— Да.

— Я могу присутствовать?

— Нет.

Она хотела спорить. Он увидел это раньше слов.

— Не сейчас, Лейла. Харун начнёт говорить грязно. Нам нужно получить факты, а не твою боль посреди допроса.

— Моя боль уже там. С ним.

— Знаю.

Он сказал это тихо. Без приказа. Без раздражения. Лейла сжала край вуали.

— Вы расскажете, что он скажет?

— То, что касается тебя и Намира.

— Всё?

— Всё, что смогу подтвердить.

— Опять условие.

— Опять защита от чужих слов.

Она посмотрела на него долго.

— Хорошо.

Шахрияр чуть склонил голову, принимая ответ. Затем, уже тише, добавил:

— Сумаю переведут к Мине. Ты сможешь увидеть их обе, когда Халима разрешит.

— Вы уже решили попросить Халиму?

— Я решил приказать мягко.

— Это возможно?

— С Халимой всё возможно только мягко, если хочешь сохранить утро спокойным.

Лейла улыбнулась.

— Тогда удачи вам, мой падишах.

Он посмотрел на неё внимательнее. После вчерашнего имени титул прозвучал иначе, будто между ними появился выбор.

— Шахрияр, когда вокруг нет совета.

Сердце пропустило удар.

Фарид отвернулся к стене с таким видом, будто внезапно заинтересовался кладкой.

Лейла тихо сказала:

— Хорошо.

— Повтори.

Она покачала головой.

— Сегодня вы уже получили корицу, девочку из долгового договора и моё согласие ждать вести от Харуна. Не жадничайте.

Джамаль, стоявший позади, кашлянул.

Шахрияр улыбнулся одним краем губ.

— Иди.

Фарид повёл её в восточное крыло. Ясмина шагала рядом, прижимая к груди свёрток с дощечками и коробочку корицы.

— Это был странный рынок, — сказала она, когда они отошли достаточно далеко.

— Почему?

— Мы купили буквы, корицу, ребёнка из долгового договора и почти спокойный разговор.

— Ребёнка не купили. Выкупили.

— Вот именно. Странный рынок.

В комнате Рума уже ждала с обедом и видом человека, которому всё сообщили раньше, чем участникам.

— Сумаю к вечеру приведут в дом ткачих, — сказала она вместо приветствия. — Мина там уже командует клубками, будто родилась с веретеном. Будет ей подружка.

Лейла сняла вуаль.

— Откуда ты знаешь?

— Кухня знает всё. Ешь.

Ясмина поставила коробочку корицы на стол.

Рума понюхала и замерла.

— Хорошая.

— Шахрияр велел взять.

Рума посмотрела на Лейлу, потом на коробочку.

— Тогда спрячем. Хорошие вещи тут любят чужие руки.

Лейла села у окна. Сад за решёткой был тихим, но сегодня тишина уже не казалась прежней. Где-то за стенами рынка девочка по имени Сумая ещё держала ремни, не зная, что бумага уже идёт к её свободе. Где-то в подземельях Харун готовился снова врать Джамалю. Где-то Шахрияр шёл на совет, сохраняя на лице спокойствие падишаха и обещание мужчины, который сказал ей назвать его по имени.

Ясмина села напротив и открыла новую дощечку.

— Начинаем со знака воды?

Лейла взяла палочку.

— Да.

Она вывела букву медленно, крупно, чтобы Ясмина могла повторить.

Вода.

Дорога.

Долг.

Сегодня все три слова сошлись на рынке.

И впервые с тех пор, как Лейлу привезли в Аль-Касир в клетке, одно из них стало легче.