Танцовщица для дракона

Глава 17. Золото под пыльной вуалью

На закрытый рынок Лейлу повели утром, когда солнце ещё не успело раскалить мрамор дворца.

Фарид пришёл после завтрака с тёмной вуалью и коротким распоряжением Шахрияра: простое платье, закрытые волосы, без украшений, только Ясмина рядом и двое стражников Джамаля за спиной. Халима выслушала, посмотрела на Фарида так, будто тот принёс ей ядовитую змею в корзине, затем велела Руме проверить ткань, обувь и завязки на поясе.

— Рынок? — спросила Ясмина, пока Рума ворчливо осматривала подол Лейлы. — Прямо рынок?

— Закрытый дворцовый рынок, — уточнил Фарид. — Там торгуют с казной, гаремом и дворцовыми домами.

— То есть рынок, где даже цены боятся говорить вслух.

— Ты начинаешь понимать дворец.

Лейла стояла у зеркала. Платье было песочного цвета, плотное, с узкими рукавами и мягким поясом. Тёмная вуаль закрывала волосы и часть лица, оставляя видимыми глаза. После белого шёлка и золотой вышивки этот наряд почти возвращал ей ощущение невидимости. Почти, потому что возле двери стояли люди Джамаля, а Фарид держался так, будто вёл не служанку за покупками, а хрупкую чашу с государственным секретом.

— Зачем он берёт меня туда? — спросила Лейла.

Фарид поправил складку рукава.

— Повелитель не делится со мной всеми мыслями.

— Только частью?

— С той частью, которую нужно выполнить.

Халима вошла в комнату без стука.

— Потому что после двух дней слухов тебе полезно появиться там, где тебя увидят купцы, слуги и люди казны. Живой. Целой. Под охраной. Без посла рядом.

Лейла поняла сразу.

— Ответ Самиру?

— И Замире. И Рашиду. И половине гарема, которая уже примеряет на тебя пенсарскую цепь.

Ясмина тихо сказала:

— У нас сегодня выход вместо письма.

Халима посмотрела на неё.

— Иногда ты говоришь верно. Не привыкай.

Рума сунула Лейле в руки маленький платок.

— Если станет дурно, садись. Если дадут пить, смотри на Ясмину. Если кто-то скажет, что знает твою мать, отца, тётку или судьбу, сначала моргни, потом отвечай.

— Почему моргнуть?

— Чтобы язык не выскочил раньше головы.

Фарид открыл дверь.

— Пора.

Дорога из гарема шла через внутренние коридоры, потом вниз, к служебным воротам. Лейла давно запоминала дворец по звукам и запахам, но сейчас впервые прошла дальше тех мест, куда её обычно не пускали. Женское крыло осталось позади. Воздух сменился: меньше жасмина, больше кожи, пыли, нагретого дерева, чернил, пота, лошадиной сбруи. Слуги несли корзины, писцы шли с табличками, мальчишки катили бочки с водой. При виде Фарида люди отступали к стенам, при виде Лейлы смотрели быстро и сразу опускали глаза.

За вторыми воротами ждал Шахрияр.

Он был без короны и без парадного халата. Простая белая одежда, широкий пояс, лёгкая накидка цвета песка. Волосы убраны у висков, остальное свободно лежит на спине. Золотая чешуя почти скрыта тканью, только у запястья виднелся слабый блеск. Рядом стоял Джамаль, за ним двое стражников.

Шахрияр посмотрел на Лейлу.

— Наряд подходит.

— Для рынка или для того, чтобы меня меньше узнали?

— Для обоих.

— Значит, сегодня я часть ответа.

— Сегодня ты увидишь место, где дворец покупает то, чем живёт.

После вчерашней ссоры его голос был ровным. Без прежнего жара. В этом спокойствии Лейла услышала осторожность. Он тоже выбирал слова.

— И зачем мне это видеть?

— Ты просила понимать дворец.

— Я просила карты.

— Рынок тоже карта. Только люди на ней двигаются.

Она кивнула. Ответ был честным, а ещё немного похожим на извинение, сказанное чужим языком.

Закрытый рынок находился за восточной стеной Золотого Серая, между дворцом и ремесленным кварталом. Это был большой двор под навесами, окружённый арками и складами. В середине били два фонтана, чтобы пыль не поднималась слишком высоко. По краям стояли лавки с тканями, специями, стеклом, лекарственными травами, украшениями, книгами, медной посудой, кожей, благовониями. Здесь не кричали так громко, как на городском базаре. Торговцы знали, что покупают для дворца, поэтому улыбались шире и считали быстрее.

Лейла остановилась на входе, вдохнула запах корицы, шафрана, свежей кожи, дыма и мокрого камня. После гарема этот шум ударил в грудь почти свободой.

Шахрияр заметил.

— Слишком много?

— Нет. Просто давно не слышала живого торга.

— В гареме тоже торгуются.

— Там цена редко названа.

Он усмехнулся.

Фарид шёл справа, Ясмина слева. Джамаль держался на шаг позади Шахрияра, осматривая балконы, проходы, руки торговцев. Лейла видела, как люди узнают падишаха даже без короны. Они не падали ниц, рынок был закрытым и привыкшим к дворцовым лицам, но головы склонялись, голоса становились мягче, ладони ложились к груди.

Первой их встретила лавка тканей. Старый купец с белой бородой развернул перед Шахрияром рулон тонкого синего шёлка.

— Для гарема, повелитель. Небесная ткань из северных мастерских. Цвет чистый, нить крепкая, рука сама благодарит.

Фарид взял край ткани, потер между пальцами.

— Рука у вас слишком разговорчивая.

Купец улыбнулся.

— Только в присутствии достойных покупателей.

Лейла смотрела на плетение. Нить была хорошей, но край красили спешно. На сгибе виднелся чуть более тёмный след.

— Его нельзя стирать горячей водой, — сказала она.

Купец моргнул.

Шахрияр повернул голову.

— Почему?

— Край пустит цвет. Вот здесь краситель лёг плотнее. Если это пойдёт в гарем, через два омовения шёлк станет пятнистым.

Фарид поднял ткань к свету.

Купец тут же всплеснул руками.

— Девушка смотрит зорко. Это не обман, только особенность краски.

— Особенность цены тоже будет, — сказал Шахрияр.

Старик поклонился ниже.

Ясмина шепнула Лейле:

— Ты только что обидела рулон шёлка и спасла казну.

— Отец гордился бы.

Шахрияр услышал. Его взгляд смягчился на миг, затем снова стал деловым.

Они прошли дальше. У лавки лекаря Самман задержал бы их надолго, но его не было. Зато были травы: сушёная мята, чёрный тмин, корни для настоек, коробочки с мазями. Рума, окажись рядом, наверняка проверила бы каждую. Лейла улыбнулась этой мысли.

— Что? — спросил Шахрияр.

— Представила Руму у этой лавки.

Фарид сухо произнёс:

— Торговец уже страдает, даже не зная причины.

Ясмина спрятала улыбку в вуаль.