Танцовщица для дракона

— Потому что Наргис сожрут, если решат, что она привела тебя к нему.

Наргис опустила глаза.

— Я сама скажу, что помнила про голубые плиты.

— Скажешь, если Халима спросит. До того молчишь.

Лейла посмотрела на Саиду.

— Ты защищаешь её часто.

— Она слабая.

Наргис обиженно подняла голову.

— Я не слабая.

— Ты добрая. В гареме это почти то же самое.

— Саида.

— Что? Я говорю не для того, чтобы обидеть. Ты всем веришь сначала лицом, потом ушами. Надо наоборот.

Ясмина тихо сказала:

— Хороший совет. Жаль, поздно для половины дворца.

Рума принесла Лейле чистое платье.

— Надевай. Халима уже прислала девочку с вопросом, сколько можно мыться. Я сказала, что грязь с дворцовых слухов за одно утро не отмыть.

— Она рассердилась?

— Девочка? Нет. Халима через неё? Точно.

Через четверть часа Лейла вышла из хаммама в сухом белом платье, с влажными кудрями, собранными у затылка. Саида пошла рядом до первой арки. Наргис держалась чуть позади. Ясмина несла корзину, Рума шагала впереди с видом женщины, способной оттолкнуть даже визиря, если он встанет у неё на пути.

У входа уже ждал Фарид.

Он посмотрел на всю процессию и поднял бровь.

— Хаммам породил совет?

— Хаммам породил грязь, — сказала Рума. — Мы несём её Халиме.

— Поэтично.

— Не начинай, Фарид. Я с утра на ногах.

Он сразу стал серьёзнее.

— Что нашли?

Лейла ответила:

— Тайник за голубой плиткой в парной. Пустой. Сухой. Удобный для письма или флакона.

Фарид замолчал. Его лицо осталось ровным, но глаза изменились.

— Халима ждёт.

В комнате Халимы было прохладно. После хаммама воздух показался почти резким. Управительница стояла у стола с картой женского крыла. Услышав о тайнике, она велела всем сесть, кроме Фарида, который остался у двери.

Лейла рассказала по порядку. Ковш, тёплая плитка, щелчок, ниша, тканевая лента, сухие лепестки. Наргис подтвердила про старые рассказы. Саида добавила, что такие тайники использовали для писем. Рума сказала, что плитки в парной меняли лет десять назад, но нижний ряд тогда не трогали.

Халима слушала без единого лишнего движения.

— Кто видел, как вы нашли нишу?

— Мы, — сказала Лейла. — Рума, Ясмина, Саида, Наргис.

— Две наложницы из дальнего крыла вошли позже, когда тайник уже закрыли.

Саида кивнула.

— Они ничего не видели. Слышали, как Рума ругалась на воду.

Рума пожала плечами.

— Это они слышали всегда.

Халима посмотрела на Фарида.

— Проверишь ночью.

— Один?

— С двумя женщинами из моей службы. Без мужских шагов в парной. Если понадобится вскрывать стену, сделаешь это через внешний коридор.

Фарид кивнул.

— Падишаху?

— Скажу сама. Сейчас у него совет по послу.

Лейла подняла глаза.

— По Самиру?

— По сведениям о Намире Сайране.

Сердце сразу ударило сильнее. Халима заметила.

— Пока рано.

— Что нашли?

— Пока только то, что один из людей, названных Самиром, действительно проходил через южную заставу три недели назад.

— Он видел отца?

— В записи этого нет.

Надежда дернулась, словно пламя под сквозняком.

Халима смягчила голос совсем немного.

— Я сказала: пока рано.

Лейла кивнула. От волнения влажные волосы прилипли к шее.

— Я понимаю.

— Нет. Ты держишься. Понимание придёт позже.

Саида встала.

— Я могу идти?

— Можешь. Наргис останется на минуту.

Наргис побледнела.

Саида положила ей руку на плечо.

— Она скажет правду. Без украшений.

Халима посмотрела на неё.

— Ты стала её нянькой?

— Кто-то должен.

— Иди.

Саида ушла, коротко кивнув Лейле. Рума забрала корзину и тоже вышла. Ясмина задержалась у двери, пока Халима не указала ей остаться.

Наргис села на край стула, сжимая пальцы.

— Я правда думала, что это сказка.

— Теперь будешь думать перед тем, как передавать сказки за чаем, — сказала Халима.

— Да, хатун.

— Кто рассказывал тебе про голубые плиты?

— Служанка Мейра. Она раньше служила у старшей жены прежнего султана. Сейчас в прачечной, кажется. Или была там.

Фарид записал имя.

— Жива?

Наргис испуганно посмотрела на него.

— Надеюсь.

— Найдём, — сказал он.

Халима отпустила Наргис с Ясминой. Лейлу задержала взглядом.

— Ты понимаешь, что этот тайник однажды мог стать твоей смертью?

— Да.

— Если там найдут письмо от Самира, масло, печать Пенсары или карту, все вспомнят, что ты ходила в хаммам после нападения. Женщины подтвердят. Служанки добавят. Дальше начнётся суд, где правда войдёт последней.

— Поэтому мы пришли сразу.

— Это спасает сегодня. Завтра появится другой ход.

Лейла посмотрела на карту женского крыла.

— Сколько их?

— Старых ходов, тайников, дверей, забытых ниш? Достаточно, чтобы гарем пережил трёх султанов и похоронил их секреты.

— Мне нужны карты.

Халима подняла бровь.

— Тебе нужны?

— Да. Хотя бы женского крыла. Я не могу каждый раз находить угрозу рукой на стене.

— Карты есть у Фарида и у меня.

— Я могу смотреть при вас.

— Просишь опасную вещь.

— Прошу нужную.

Халима долго смотрела на неё. Потом взяла чистую табличку.

— Начнём с малого. Я дам тебе схему восточного крыла, хаммама и пути к библиотеке. Без внешних ходов. Без отметок водных складов. Смотришь при Ясмине. Ничего не копируешь без моего разрешения.

— Согласна.

— И ещё. С этого дня все твои вещи после хаммама проверяет Рума.

— Она будет довольна.

— Рума всегда довольна, когда может ругаться по делу.

Лейла вышла от Халимы уже к закату. В коридоре ждала Ясмина.

— Наргис плачет?

— Немного. Саида увела её к себе и сказала, что плакать надо тихо, чтобы глаза не опухли. Очень нежно по меркам Саиды.

— А ты?

— Я думаю, что хаммам теперь люблю меньше.

Они пошли в восточное крыло. Лампы зажигали одну за другой. После влажного жара парной коридоры казались холодными. Лейла чувствовала усталость в спине, запах мыла на коже, тяжесть влажных волос и тревогу, которая никуда не ушла после омовения.

У двери её комнаты стоял стражник Джамаля. В руках он держал маленький свёрток.

— От повелителя.

Ясмина сразу оживилась.

— Опять книга?

Стражник покраснел.

— Не знаю.