Танцовщица для дракона

Глава 15. Жар чужого имени

Шахрияр прислал за Лейлой после вечерней молитвы.

К этому времени восточное крыло уже успело прожить день целиком: обсудить посла, отцовскую застёжку, слова Замиры, ответ Саиды, стражу у дверей, новую табличку Наргис и то, что падишах вернул пленнице семейную вещь. Слухи меняли форму так быстро, что Ясмина перестала бегать к дверям и просто слушала коридор, сидя на ковре с притворно важной табличкой.

— Говорят, Самир аль-Пенсар приехал выкупить тебя, — сказала она, выводя палочкой знак воды.

Лейла перебирала застёжку в ладони. Серебро согрелось от пальцев.

— Это быстро.

— Ещё говорят, что он твой жених.

— Меня у него забыли спросить.

— Гарем редко портит слухи вопросами.

— Что ещё?

Ясмина подняла глаза.

— Что падишах вернул тебе вещь отца, потому что собирается оставить тебя при себе до конца жизни.

Лейла закрыла застёжку в шкатулку.

— Гарем слишком щедр сегодня.

— Есть версия, что Самир привёз письмо от Намира Сайрана.

Лейла застыла.

Ясмина сразу пожалела о словах. Это было видно по лицу, по пальцам, которые крепче сжали палочку.

— Кто сказал?

— Ламира. Она услышала от служанки Рашида. Или сказала, что услышала. Я могла спутать.

— Ты редко путаешь.

— Сегодня я бы с радостью.

Лейла медленно закрыла шкатулку. Сердце билось ровно, только внутри всё стало тоньше, будто кто-то натянул нить.

Письмо от отца. Ложь. Возможность. Приманка.

Каждое слово имело зубы.

В дверь постучали. Фарид вошёл после ответа, остановился у порога и посмотрел сначала на Лейлу, потом на шкатулку.

— Падишах ждёт в малом саду у западной галереи.

Ясмина резко поднялась.

— Сейчас?

— Обычно «ждёт» означает именно это.

— Я иду с ней?

— До арки.

— Конечно. До арки. Всегда до арки. Скоро я полюблю арки сильнее людей.

Фарид чуть наклонил голову.

— У арок меньше языка.

— Зато от них холодом тянет.

— У языка это тоже бывает.

Лейла взяла вуаль.

— Фарид.

Он повернулся к ней.

— Да?

— Самир передал что-нибудь после зала печатей?

— Письменные сведения Джамалю. Перечень имён и мест. Письма от Намира Сайрана среди них не было.

Она почти незаметно выдохнула.

— Благодарю.

Фарид задержал взгляд.

— Если письмо появится сначала в гареме, а потом у вас в руках, зовите Халиму раньше, чем сердце.

Ясмина тихо сказала:

— Сердце плохо слушается.

— Именно поэтому двери держат на замках, — ответил Фарид.

Они пошли через боковой коридор. Лампы горели в нишах, их свет ложился на белые стены тёплыми пятнами. Вечером дворец менялся: дневной шум уходил в глубину, зато каждый звук становился заметнее. Шаг стражника. Скрип цепочки у лампы. Шорох ткани за занавесью. Лейла чувствовала, что сегодня на неё смотрят меньше открыто и больше из укрытий.

У арки Ясмина остановилась, сжала её пальцы здоровой рукой.

— Помни про письмо.

— Помню.

— И про Самира.

— Тоже.

— И про падишаха.

Лейла посмотрела на неё.

— Что именно?

Ясмина помолчала.

— Он сегодня будет смотреть так, будто злится на весь мир, а отвечать придётся тебе.

Фарид у арки издал сухой смешок.

— Иногда ты удивительно полезна.

— Запишите это на табличке.

— Я берегу воск для государственных дел.

Лейла пошла дальше одна.

Малый сад у западной галереи был закрыт стенами с трёх сторон. В центре стоял узкий фонтан из зелёного камня, по краю росли низкие кусты мирта. Вода текла тихо. Лампы под арками ещё не зажгли, сумерки лежали на белых плитах мягкой синевой.

Шахрияр стоял у фонтана.

На нём был тёмно-золотой халат поверх белой рубахи, волосы распущены, но убраны за плечи. Лицо спокойное, слишком спокойное. У горла под тканью мерцала чешуя. Лейла поняла: Ясмина оказалась права. Он не просто ждал. Он удерживал что-то внутри.

Она поклонилась.

— Вы звали, мой падишах.

— Подойди.

Она подошла к фонтану, оставив между ними воду.

Шахрияр посмотрел на её лицо, задержался на глазах, затем на шкатулке, которой уже не было в руках, будто всё равно видел её след.

— Как ты себя чувствуешь после встречи с послом?

Вопрос прозвучал ровно.

— Устала.

— Только?

— Ещё думаю.

— О Самире?

— О том, что он сказал.

— Это разные вещи?

Лейла провела пальцами по краю рукава. Повязка уже стала тонкой, но кожа под ней тянула.

— Для меня да.

Шахрияр обошёл фонтан и остановился ближе. Сумерки сделали его глаза темнее, зелёный почти ушёл в золото.

— Он назвал имя твоего отца.

— Да.

— Сказал, что Намир может быть жив.

— Да.

— Ты поверила?

Вопрос попал туда, куда она весь день старалась не смотреть.

— Я хочу проверить.

— Это ответ писца.

— Это единственный ответ, который сейчас безопасен.

— Для кого?

— Для меня. Для него. Для вас.

Шахрияр чуть наклонил голову.

— Для меня?

— Если Самир лжёт, вы узнаете. Если говорит правду, вы тоже узнаете. Пока у нас только его слова.

— У нас?

Лейла поняла, что именно это задело его.

— У дворца.

— Ты быстро выбрала сторону.

— Я сказала при всех, под чьей защитой нахожусь.

— Защита и сторона не всегда равны.

— Тогда объясните разницу.

Он сделал шаг. Теперь между ними оставалось мало места. От него пахло ладаном, кожей и жаром. Чешуя у горла стала ярче.

— Защита — когда я закрываю тебя от ножа. Сторона — когда ты сама выбираешь, кому отдаёшь правду.

Лейла подняла глаза.

— Мою правду никто пока не спрашивал без цели.

— Я спрашиваю сейчас.

— Вы спрашиваете о Самире так, будто я уже что-то скрыла.

— Ты скрыла.

Слова прозвучали тихо, но ударили сильнее крика.

Лейла почувствовала, как внутри поднялась обида. Слишком быстрая, горячая.

— Что именно?

— Надежду.

Она замолчала.

Шахрияр смотрел на неё пристально.

— Когда он сказал про Намира, ты удержала лицо. Хорошо. Даже Рашид ничего не получил. Но я видел руки. Ты сжала застёжку так, что побелели пальцы. Потом спросила источник. Верно. Умно. А после сказала о моей защите так, как говорят люди, которые закрывают дверь перед тем, кто только что принёс им воду в пустыне.

— Самир не принёс воду.

— Принёс слово, которого ты ждала.

— Это преступление?