Танцовщица для дракона

Глава 12. Чай с вишнёвой нитью

Приглашение от Замиры принесли после полудня.

Карточка лежала на серебряном подносе рядом с маленькой чашей засахаренных лепестков. Почерк был тот же: тонкий, ровный, красивый до раздражения. Вишнёвая нить обвивала плотную бумагу, словно след от ногтя на коже.

Ясмина взяла карточку двумя пальцами и понюхала.

— Роза. Мёд. Дорогая бумага. Опять ласкается.

Лейла сидела у окна с книгой на коленях. После ночного нападения Халима разрешила открыть ставни только наполовину. За решёткой дрожал жасмин, в саду стояли двое стражников Шахрияра. Их присутствие сразу меняло воздух восточного крыла: служанки ходили тише, наложницы держались дальше, слухи шли осторожнее.

— Читай, — сказала Лейла.

Ясмина развернула карточку.

— «Дорогая Лейла Сайран, восточное крыло стало тревожным местом после вчерашней ночи. Женщинам гарема следует держаться вместе, когда дворец полон мужских шагов и дурных слухов. Приходи к вечернему чаю в гранатовый павильон. Замира аль-Хатиб».

Ясмина подняла глаза.

— Женщинам следует держаться вместе. Очень трогательно. У меня даже пальцы сами тянутся к кинжалу.

Лейла закрыла книгу.

— Халима знает?

— Поднос прошёл через неё. Значит, знает.

— Тогда ждём её.

Словно услышав своё имя через стены, Халима вошла через минуту. На ней было тёмное платье с серебряной застёжкой у горла. Лицо усталое, собранное, глаза внимательные.

— Видела приглашение?

Лейла протянула карточку.

— Видела.

Халима пробежала взглядом строки, хотя явно читала их раньше.

— Пойдёшь.

Ясмина резко выпрямилась.

— Хатун, после масла и нападения?

— Именно после масла и нападения. Отказ даст Замире право изображать обиженную хозяйку гарема. Согласие даст нам возможность увидеть, кто сядет рядом с кем, кто заговорит первым, кто промолчит.

Лейла встала.

— Что мне говорить?

— Меньше, чем захочется. Больше, чем испуганная девочка. На вопросы о ночи отвечаешь коротко. На вопросы о падишахе отвечаешь уважительно. На вопросы о Пенсаре отвечаешь сухо. Самира при женщинах вслух не трогаешь.

Ясмина понизила голос.

— А если Замира сама тронет?

— Тогда Лейла скажет: «Я видела посла только издалека во дворе». Это правда?

Лейла кивнула.

— Правда.

— Этой фразы хватит. Дальше чай, улыбка, молчание.

— Меня будет сопровождать Ясмина?

— Да. Ещё двое стражников дойдут до входа в женский сад и останутся у арки. Замира уже злится из-за этого, что приятно, хотя пользы мало.

Ясмина спрятала улыбку.

— Я могу радоваться молча.

— Тренируйся по дороге.

Халима подошла к сундуку и сама выбрала для Лейлы платье. Белое, закрытое, с тонкой золотой вышивкой. Нахида успела убрать пятна с вчерашнего наряда и сшить запасной верх. Горло оставалось прикрытым, рукава доходили до запястий, повязка на пальцах выглядывала из-под ткани. Халима посмотрела на неё и велела оставить повязку видимой.

— Пусть смотрят на результат своей заботы.

— Вы думаете, Замира причастна к нападению? — спросила Лейла.

— Думаю, Замира улыбнётся тому, кто причастен, если это принесёт ей пользу.

Ответ был точным, как игла Нахиды.

Через час Лейла шла по крытой галерее к гранатовому павильону. Ясмина держалась справа, с подносом в руках, где лежал чистый платок и маленькая склянка с мазью от ожога. Двое стражников шли на несколько шагов позади. Их присутствие невозможно было скрыть. Встречные служанки кланялись глубже обычного, наложницы замолкали ещё до того, как Лейла подходила ближе.

Гранатовый павильон стоял в женском саду, у бассейна с синим дном. Круглая крыша держалась на резных колоннах. Между ними висели тонкие занавеси, пропускавшие свет и запах цветов. На низком столе стояли чайники, чаши, блюда с финиками, орехами, засахаренной айвой, гранатовыми зёрнами в меду. Всё выглядело изящным, продуманным и слишком красивым для безопасного места.

Замира сидела на подушках у дальней колонны. Вишнёвое платье подчёркивало гладкую линию шеи, рубины в волосах перекликались с гранатовыми зёрнами на столе. Рядом с ней устроилась Наргис в светло-зелёном наряде. Девушка держала чашу двумя руками, словно боялась расплескать чай на чужую судьбу. Саида сидела отдельно, в синем, с прямой спиной и открытым взглядом. При виде Лейлы она чуть приподняла подбородок.

— Наша ночная гостья пришла, — сказала Замира тепло. — Лейла, садись ближе. После вчерашнего тебе нужна женская забота.

Лейла поклонилась.

— Благодарю за приглашение.

— Формально, — заметила Саида. — Халима учила?

— Халима ценит короткие ответы.

— Мудрая женщина.

Замира улыбнулась.

— Саида сегодня колючая. Нападение в восточном крыле испортило всем сон.

— Некоторым сон, некоторым планы, — ответила Саида и взяла финик.

Наргис испуганно посмотрела то на одну, то на другую.

Лейла села на подушку так, чтобы видеть вход в павильон, стол и руки Замиры. Ясмина встала за её плечом с видом образцовой служанки. Образцовой она была ровно до первого движения глаз: взгляд уже скользил по чашам, кувшинам, пальцам служанок и краю занавеси.

Замира сама взяла чайник.

— Я попросила заварить мяту с розой. После страха горло часто становится сухим.

— У меня есть вода, — спокойно сказала Лейла.

— Во дворце вода лечит всё только в сказках.

— В сказках оазисы тоже находят вовремя.

Саида коротко усмехнулась.

Замира налила чай в чашу, поставила перед Лейлой, затем взяла себе из того же чайника. Жест выглядел безупречно. Ясмина слегка наклонилась, принюхалась. Лейла коснулась чаши пальцами и оставила её на месте.

— Твоя рука болит? — спросила Наргис тихо.

— Терпимо.

— Я слышала, ты бросила лампу в лицо убийце.

Замира мягко поправила:

— В лицо нападавшему. До суда даже мёртвым оставляют точные слова.

— Он пришёл с ножом, — сказала Саида. — Точность уже лежит в земле.

Наргис побледнела.

Лейла посмотрела на чай, затем на Наргис.

— Лампа стояла ближе всего.

— Я бы закричала, — призналась та.

— Я тоже кричала. Позже.

Это было почти правдой. Горло вчера сорвалось на имени Ясмины, на предупреждении про яд, на коротких командах. Наргис кивнула с таким облегчением, будто получила разрешение быть трусливой.

Замира положила в чашу лепесток розы.