Страница 40 из 132
Он подошёл к двери.
— Халима придёт позже. До её распоряжения ты не выходишь. Если что-то вспомнишь, скажешь Ясмине. Она передаст мне без украшений.
Ясмина прижала руку к груди.
— Я умею без украшений.
Фарид посмотрел на её серьги, браслет и яркую ленту в волосах.
— Неубедительно.
Он ушёл, забрав испорченную книгу.
Лейла осталась у стола, глядя на пустое место.
— Он забрал книгу.
— Он вернёт, если её не заберёт Джамаль, Самман, Халима или сам падишах, — сказала Ясмина. — В этом дворце даже мокрая книга делает карьеру быстрее меня.
— Мне нужно вспомнить всё по порядку.
— Тогда говори. Я буду слушать и молчать, потому что Фарид сегодня обидно прав.
Лейла закрыла глаза.
— Басим сказал, что водный ход закрыт. Он не проверял. Ветка щёлкнула в саду. Первый был в одежде садовника. Клинок узкий, матовый. На лице платок. У второго была верёвка. Он ждал у коридора. Значит, они знали, что мы побежим назад.
— Или хотели, чтобы вы побежали к нему.
— Да. Первый должен был напугать. Второй — схватить. Если бы я побежала к двери, он взял бы меня сразу. Если бы к саду, первый загнал бы к водному ходу.
— Ты побежала к фонтану.
— Потому что плитка там мокрая. Я знала, что скользко. Басим сказал.
Ясмина помолчала.
— Ты даже в страхе помнила про мокрую плитку?
— Я боялась упасть.
— Лейла, нормальные люди в такой миг боятся ножа.
— Я тоже. Но нож был у него, а плитка под моими ногами.
Ясмина смотрела на неё странно, с тревогой и восхищением сразу.
— Ты пугаешь меня сильнее нападавших.
— Лучше я, чем они.
За дверью снова раздались шаги. На этот раз тяжёлые, мужские. Стража выпрямилась в коридоре. Дверь открылась после короткого стука.
В комнату вошёл Джамаль.
Командующий золотой стражей выглядел так, будто не спал всю ночь и считал это нормальной частью службы. Правая рука всё ещё была перевязана после похода, зато двигался он уверенно. На поясе висела сабля. В другой руке он держал кожаный мешочек.
— Лейла Сайран.
Она поднялась.
— Амир Джамаль.
— Сядь. Самман уже ругался, что все заставляют тебя вставать.
Ясмина тихо пробормотала:
— Самман сегодня ругается за троих.
Джамаль посмотрел на неё.
— Ты Ясмина?
— Да.
— Говоришь много?
— По обстоятельствам.
— Сейчас обстоятельства плохие.
Она закрыла рот и отошла к стене.
Джамаль положил мешочек на стол и высыпал несколько предметов: обломок клинка, маленькую зубную капсулу, кусок серой нити, бронзовую пуговицу с грязью в углублении.
— Узнаёшь что-нибудь?
Лейла внимательно посмотрела.
— Клинок был у первого. Капсулу он раскусил. Нить не видела. Пуговица могла быть на одежде садовника.
— Хорошо. Теперь расскажи с начала. Без догадок. Только то, что видела.
Она рассказала.
Джамаль перебил всего два раза: уточнил, в какой руке был клинок, и где стоял второй. Лейла ответила. Он слушал без сочувствия, зато внимательно. Это было легче. Жалость заставляла чувствовать себя слабой. Внимание возвращало ей вес.
— Ты крикнула про яд, — сказал он.
— У него пена появилась на губах.
— Увидела в темноте?
— Лампа горела рядом. И он слишком быстро перестал бороться.
— Верно.
Джамаль собрал предметы обратно в мешочек.
— Нападавший с клинком — наёмник из пограничных земель. Не из лучших. Хорошие не носят знак на руке, когда идут во дворец. Второй обучен хуже, но знал план.
— Значит, первый был для силы, второй для работы?
— Похоже.
— Кто мог заказать?
Джамаль посмотрел на неё так же прямо, как в зале первого вечера.
— Это я спрашиваю у других.
— У меня тоже спросите?
— Спрошу. Кто выиграл бы, если бы тебя увели?
— Сафия могла бы сказать, что я сбежала к ней, но ей выгоднее получить золото и молчать. Замира выиграла бы, если бы меня убрали из гарема, но для водного хода ей нужны чужие руки. Пенсарцы могли бы стать удобной версией, если кто-то хочет привязать меня к послу. Рашид выиграет, если падишах начнёт сомневаться во мне или в Пенсаре.
Ясмина за стеной перестала дышать слышно.
Джамаль долго смотрел на Лейлу.
— Ты понимаешь, что произнесла имя великого визиря?
— Здесь нет слуг.
— Есть я.
— Вы сами спросили, кто выиграл бы.
— Я спросил, чтобы увидеть, кого ты назовёшь.
— И?
— Ты назвала слишком много людей для девушки, которая во дворце второй день.
Лейла опустила взгляд на свою повязку.
— Меня вчера пытались увести через водный ход. Это помогает думать быстрее.
Джамаль молчал. Потом неожиданно кивнул.
— Рашида нельзя трогать без железа в руках. Замира тоже не дура. Слуги у неё свои, но ключи от старого хода достать сложнее. Пенсарская версия появится на совете. Визирь уже начал.
Лейла почувствовала холод в животе.
— Что он сказал?
— Что тебя могли искать люди из Пенсары. Что караван, в котором ты ехала, связан с торговыми спорами. Что твой выкуп Сафией выглядит слишком удобным. Что посол Самир прибыл почти одновременно с тобой.
— Это ложь.
— Это вопросы. Вопросы опаснее лжи. Их можно задавать с чистыми руками.
Лейла сжала здоровую руку в кулак.
— Падишах поверил?
— Падишах велел Рашиду принести доказательства или замолчать.
Дыхание стало легче.
Джамаль убрал мешочек за пояс.
— Тебе нужно быть осторожнее со словами. Каждый твой ответ теперь можно развернуть против тебя. Скажешь, что любишь Пенсару, тебя назовут верной чужой земле. Скажешь, что ненавидишь, спросят, почему ненависть появилась так вовремя. Скажешь, что не знаешь посла, найдут того, кто видел его рядом с твоим караваном, даже если это будет старик с плохими глазами и хорошей оплатой.
— Что мне говорить?
— Правду, которую можешь повторить утром, ночью и перед клинком.
— А если правду используют?
— Используют всё.
Совет был грубым, но честным.
— Харун что сказал?
Джамаль стал ещё суровее.
— Харун говорит много, полезного мало. Караван нашли уже разбитым, по его словам. Он купил тебя у людей в серых платках возле старого русла. За остальных платил там же. Имена не знает. Лица закрыты. Платили золотом Аз-Захаба, не пенсарским серебром.
— Он врёт?
— Частично. Он всегда врёт частично, чтобы правда выглядела случайной.
— Я могу его увидеть?