Танцовщица для дракона

Лейла почувствовала, как комната стала теснее.

— Каких?

Фарид посмотрел на падишаха, получил молчаливое разрешение и сказал:

— Сбежала. Украдена людьми Сафии. Вернулась к пенсарцам. Ушла к послу. Любая версия пригодилась бы тому, кто заранее приготовил свидетелей.

Пенсара снова встала рядом с опасностью.

Лейла сжала забинтованные пальцы.

— Значит, это связано не только с Замирой.

Халима прищурилась.

— Почему ты сказала «только»?

Лейла вспомнила масло, карточку, улыбку Замиры, Рашида в библиотеке, старую дверь без стражи, Хамида, служившего пятнадцать лет.

— Потому что масло могло испортить мне лицо или день. Это нападение требовало людей, ключей и хода за стеной. У наложницы есть служанки. У визиря есть люди.

Тишина стала резкой.

Фарид смотрел на неё внимательно. Халима не шевельнулась. Шахрияр медленно повернул голову к двери, будто за ней уже стоял Рашид аль-Бакри.

— Такие выводы не произносят громко, — сказала Халима.

— Я сказала здесь.

— Здесь тоже есть стены.

— Тогда пусть стены учатся молчать.

Фарид тихо произнёс:

— Стены, к сожалению, безнадёжны.

Шахрияр поднял руку, и разговор оборвался.

— Никто не произносит имя Рашида рядом со слугами. Никто не говорит о водном ходе вне этого круга. Халима, восточное крыло закрыть до утра. Фарид, всех людей Хамида допросить отдельно. Джамаль проверит связь с наёмниками. Лейла остаётся здесь.

Халима кивнула.

— Я поставлю двух женщин у двери.

— Нет, — сказал Шахрияр. — Я поставлю своих.

Управительница ничего не ответила, но взгляд её стал тяжелее. Лейла поняла: это усилит слухи. Мужская стража у женского крыла была знаком большой опасности или большой милости. В её случае гарем выберет оба толкования сразу.

— Это привлечёт внимание, — сказала Лейла.

Шахрияр посмотрел на неё.

— Его уже привлекли ножом.

Возразить было трудно.

Фарид и Халима ушли. Дверь закрылась. Ясмина осталась в соседней комнате, нарочно громко переставляя чаши, чтобы показать, что рядом.

Шахрияр подошёл к окну. Ночь за решёткой казалась мирной. Фонтан всё ещё шумел, будто в саду не было крови.

— Тебе нужно поспать.

— После этого?

— Попробовать.

— Вы сами сможете?

Он оглянулся.

— Что?

— Спать.

Вопрос вышел слишком прямым. Лейла уже хотела поправиться, но Шахрияр ответил:

— Нет.

Она кивнула.

— Тогда не приказывайте мне невозможное.

Он устало провёл ладонью по лицу. Чешуя на скуле почти исчезла.

— Ты ранена, испугана и всё равно споришь.

— Это помогает не думать.

— О чём?

Лейла посмотрела на дверь.

— Как он шёл ко мне. И как второй ждал у выхода. Они знали, где я буду.

Шахрияр вернулся к ней, опустился на корточки рядом со стулом, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. Для падишаха это было слишком необычное движение. В нём не было дворцовой роли.

— Я узнаю кто.

— И убьёте?

— Если понадобится.

— А если это будет человек, которого нельзя просто убить?

— Таких людей меньше, чем они думают.

Она поверила, что он говорит правду. Именно это пугало.

— Я не хочу быть причиной войны в гареме.

— Война уже началась до тебя.

— Из-за вас?

— Из-за трона. Я просто сижу на нём.

Эта фраза прозвучала сухо. Почти устало. Лейла вдруг увидела его таким, каким видела в библиотеке между картами: мужчина, вокруг которого люди годами строят ходы, потому что его кровь открывает путь к власти.

— Тогда мне нужно учиться быстрее.

— Чему?

— Читать. Говорить на вашем языке. Понимать гарем. Отличать подарок от ловушки. Держать кинжал.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Кинжал?

— Сегодня у меня была лампа и книга. Это плохой набор против двух мужчин.

— Ты выжила.

— Не благодаря набору.

— Завтра начнёшь с Ясминой занятия по языку. Через несколько дней, если Самман разрешит, я покажу, как держать клинок.

Лейла не сразу поверила.

— Вы сами?

— Да.

— У вас есть люди для этого.

— У меня есть люди для многих вещей.

— Почему сами?

Он посмотрел на её забинтованную руку.

— Потому что ты будешь внимательнее.

Жар снова поднялся к лицу. Лейла отвернулась к столу, где лежала испорченная книга. Страницы всё ещё капали водой на поднос.

— Я верну книгу.

— Она уже вернулась с поля боя.

— Это была библиотечная книга.

— Теперь будет учебной. На ней видно, что переплёт годится для удара.

Лейла не удержалась и улыбнулась. Коротко. По-настоящему.

Шахрияр увидел.

Его взгляд изменился. В нём на миг исчезла жёсткость после нападения, осталась тихая усталость и что-то тёплое. Лейла сразу опустила глаза, чувствуя, что эта улыбка выдала больше, чем хотелось.

Снаружи послышались шаги Джамаля. Шахрияр выпрямился, снова становясь падишахом.

— Я должен идти.

— Я понимаю.

— Я пришлю Саммана после Басима.

— Хорошо.

— И стражу.

— Уже поняла.

Он направился к двери, затем остановился.

— Лейла.

Она подняла голову.

— Спасибо, что крикнула про яд.

— Вы бы заметили сами.

— Позже.

— Тогда спасибо, что пришли раньше.

Он задержал взгляд на ней.

— Дракон услышал страх.

— Мой?

— Твой. И мой.

С этим он вышел.

Лейла осталась в комнате с запахом мяты, воды, сажи и крови. Белое платье было испорчено в первый же вечер. Книга лежала разбухшая, бесполезная для чтения и очень полезная для выживания. За дверью Ясмина тихо ругалась на какого-то стражника, требуя не стоять слишком близко к женским покоям. В саду Халима распоряжалась так, будто могла приказать самой ночи не двигаться до утра.

Лейла осторожно разжала забинтованные пальцы.

Они болели. Жили. Помнили жар лампы и прикосновение Шахрияра.

Сегодня она увидела золотого дракона почти без человеческой кожи.

И спросила не о том, сколько людей он способен убить.

Спросила, больно ли ему держать зверя внутри.

По тому, как он замолчал, Лейла поняла: этим вопросом она подошла ближе, чем танцем.