Танцовщица для дракона

Глава 9. Танец без свидетелей

Белое платье принесли к вечеру, когда восточное крыло уже пахло остывшим камнем, жасмином и чужим любопытством.

Нахида явилась с двумя помощницами, игольницей на запястье и лицом человека, которому пришлось спорить с тканью, временем и дворцовой сплетней. Платье она несла сама, прижав к груди так бережно, будто внутри была не одежда, а ответ на сложный вопрос.

— Встала, — сказала она с порога. — Смотреть на тебя сидящую мне некогда. Халима хочет видеть шов до ужина, Фарид хочет доклад, падишах хочет платье, а я хочу, чтобы хоть кто-нибудь в этом дворце захотел простую вещь. Например, хлеба.

Ясмина закрыла за ней дверь.

— Хлеба хотят все. Просто вслух говорят о власти, любви и наследниках.

— Вот поэтому я люблю кухню. Там люди честнее.

Лейла поднялась. После еды и короткого сна ноги держали лучше. Рума принесла отвар, отругала её за бледность, заставила выпить всё до дна и ушла с видом женщины, которая лично спасла султанат от голодного обморока.

Нахида развернула платье.

Белая ткань легла на воздух мягкой волной. Закрытый ворот, узкие рукава, тонкая золотая вышивка по груди и подолу, пояс из матового шёлка. Платье было скромнее золотого наряда, зато не делало Лейлу незаметной. На её смуглой коже белый цвет светился, тёмные волосы казались глубже, глаза ярче. Золото шло тонкими линиями, не кричало о цене, лишь напоминало, чья рука распорядилась тканью.

— Примеряй, — велела Нахида.

Ясмина помогла ей переодеться за ширмой. Ткань скользнула по плечам, сомкнулась у горла, легла по талии. Помощница застегнула мелкие крючки на спине. Лейла посмотрела в зеркало.

Она больше не выглядела танцовщицей с рынка. В этом платье она казалась девушкой из хорошего дома, которую судьба занесла в гарем и заставила слишком быстро научиться молчать. Белый цвет скрывал тело и почему-то сильнее подчёркивал лицо. Глаза сразу тянули внимание.

Нахида обошла её кругом, дёрнула ткань у бедра, поправила рукав.

— Живая. Удивительно.

— Платье?

— И платье тоже. Не крутись.

Ясмина улыбнулась.

— Значит, вышло хорошо.

— Вышло опасно. Разница большая. Золотое платье говорило, что падишах видел её тело. Это говорит, что он слушал её слова. Женщины простят первое быстрее.

Лейла запомнила.

В дверь постучали. Ясмина открыла, и в комнату вошёл Фарид.

— Падишах ждёт Лейлу Сайран в малой библиотеке.

Нахида застыла с иглой в пальцах.

— Сейчас? Я ещё не закончила подол.

Фарид посмотрел на нижний край платья.

— Подол переживёт дорогу.

— А если ткань ляжет плохо?

— Тогда вы обвините меня, я приму вину с лицом, достойным трагедии, и вы переделаете после.

Нахида прищурилась.

— У тебя язык слишком гладкий для человека, который всю жизнь стоит у дверей.

— Двери многому учат. Например, уходить вовремя.

Он перевёл взгляд на Лейлу.

— Готовы?

Лейла провела пальцами по поясу. Белая ткань была новой, ещё хранила тепло рук портнихи.

— Ясмина идёт со мной?

— До дверей библиотеки.

Ясмина подняла со стола лёгкую вуаль и набросила Лейле на волосы.

— Говори меньше, слушай больше.

— Это твой совет мне?

— Сегодня да. Завтра, может, поменяемся.

Коридоры к библиотеке были уже знакомы, но теперь Лейла шла в другом статусе. Не после ночи, не под давлением слухов о масле, не в сорочке под покрывалом. На ней было платье, которое падишах разрешил вместо своего подарка. Это меняло взгляды.

У фонтана замолчали две наложницы. Одна наклонилась к другой, но Ясмина повернула голову, и шёпот оборвался. Возле арки стояла Наргис. Она посмотрела на платье с открытым восхищением.

— Красиво, — вырвалось у неё.

За её спиной тут же появился голос Саиды:

— Наргис, хоть раз скажи что-нибудь так, чтобы половина гарема не поняла твои мысли раньше тебя.

Наргис покраснела.

Саида подошла ближе, осмотрела Лейлу без улыбки.

— Белое тебе идёт.

— Спасибо.

— Не благодари. Я не дарила ткань.

— Тогда просто услышала.

Уголок губ Саиды дрогнул.

— Слова у тебя живучие.

Фарид слегка повернул голову.

— Госпожа Саида, падишах ждёт.

— Я не задерживаю. Пока.

Это «пока» прозвучало почти доброжелательно. Лейла не стала отвечать, только склонила голову. Наргис хотела что-то добавить, но Саида увела её за локоть.

Ясмина проводила Лейлу до двери библиотеки и остановилась.

— Дальше я не иду.

— Знаю.

— Если он спросит про платье, скажи как есть.

— Я уже сказала.

— Тогда скажи короче. Мужчины плохо переносят, когда женщина права слишком долго.

Фарид открыл дверь.

— Это спорное наблюдение.

— Зато полезное.

Лейла вошла, не дожидаясь их перепалки.

Шахрияр сидел за широким столом у окна. Перед ним лежали книги, две карты, восковые таблички и тонкая палочка для письма. Волосы были собраны у висков, остальное свободно падало на плечи. Белый халат с золотой застёжкой оставлял открытой шею. У ключицы слабо светилась чешуя.

Он поднял взгляд.

Несколько мгновений смотрел молча.

Лейла остановилась у ковра и поклонилась.

— Вы звали, мой падишах.

— Подойди.

Она подошла к столу, чувствуя, как его взгляд задерживается на вороте, рукавах, вышивке, талии. Не так, как в малом зале. Не как на танцовщице. В этом взгляде было удовлетворение человека, который увидел точный ход на доске.

— Нахида справилась.

— Она сказала, что платье опасное.

— У Нахиды язык острее игл.

— Она редко ошибается?

— В швах почти никогда. В людях часто.

Он поднялся и обошёл стол. Подошёл не вплотную, остановился на расстоянии руки.

— Белый действительно лучше.

— Потому что на нём видны пятна?

— Потому что гарем теперь не поймёт, хвалить мой вкус или бояться твоего.

Лейла подняла глаза.

— Это было вашей целью?

— Моей целью было посмотреть, наденешь ли ты платье после того, как сама выбрала.

— И?

— Надела.

— У меня мало платьев.

Он усмехнулся.

— Я уже понял, что ты не любишь делать мои выводы удобными.

Шахрияр вернулся к столу, взял одну из табличек.

— Сядь.

На этот раз перед столом стояла подушка. Лейла села, аккуратно подогнув ноги. Шахрияр положил перед ней восковую дощечку с несколькими строками.

— Прочти.