Страница 30 из 132
Лейла взяла ложку. Горячий рис пах маслом, шафраном и чем-то домашним. Первый глоток оказался почти болезненно вкусным. Тело вспомнило голод и сразу потребовало ещё.
Ясмина села напротив.
— Халима сказала, сегодня вечером тебе нельзя идти в общий сад без неё.
— Значит, платье увидит только она?
— И половина гарема через щели в занавесях.
Рума фыркнула.
— Половина? Ты добрая. К вечеру даже птицы будут знать, какой у пенсарки вырез.
Лейла съела ещё ложку и впервые за день почувствовала, что может думать без дрожи в пальцах.
На столе рядом с подносом лежала карточка Замиры. Халима не забрала её. Вишнёвая нить была разрезана, тонкий почерк всё ещё казался красивым.
«Пусть восточное крыло будет к тебе ласково».
Лейла взяла карточку и поднесла к лампе. Бумага была плотной, дорогой, с лёгким запахом розы. На обороте не было ничего.
— Что ты делаешь? — спросила Ясмина.
— Запоминаю её почерк.
— Зачем?
— Ласковые письма часто возвращаются.
Рума посмотрела на неё с одобрением.
— Эту гарем быстро не съест.
Ясмина постучала костяшками по столу.
— Не сглазь.
За окном ветер шевельнул жасмин. В восточном крыле снова стало тихо, только теперь Лейла слышала в этой тишине движение. Где-то Замира узнавала, что масло забрали. Где-то Халима вытаскивала из служанки имя за именем. Где-то Шахрияр возвращался к картам и советам, уже зная, что его подарок стал первым щитом между Лейлой и гаремом.
Она ела медленно, как советовал Самман. Слушала шаги за дверью. Смотрела на белую ткань, которую принесут к вечеру.
Золото вчера сделало её добычей.
Белое платье должно было стать предупреждением.
Не для Шахрияра.
Для тех, кто улыбался с флаконом в руках.