Танцовщица для дракона

Ясмина наклонила флакон, капнула масло на край серебряного подноса. Капля растеклась блестящим пятном. Сначала ничего не произошло. Затем серебро под ней слегка потемнело, будто на него легла тень.

Ясмина выругалась шёпотом.

Лейла смотрела на пятно.

— Закрой.

— Надо вылить.

— Нельзя.

— Почему?

— Если выльем, останется только наше слово. Если оставим, Халима увидит сама.

Ясмина закрыла флакон и обмотала горлышко салфеткой.

— Ты слишком спокойная.

— Нет. Просто страх сейчас занят делом.

В коридоре послышался знакомый звон ключей. Дверь открылась почти сразу после стука. Халима вошла с лицом, по которому уже было понятно: про платье она слышала.

— Начнём с того, что ты отказалась надеть подарок падишаха, или с того, что Замира прислала тебе масло?

Ясмина быстро поклонилась.

— Хатун, масло на серебре темнеет.

Халима посмотрела на поднос. Подошла, взяла флакон через край салфетки, понюхала, затем поставила обратно.

— Кто приносил?

— Служанка Замиры, — сказала Лейла.

— Имя?

— Не назвала.

Халима перевела взгляд на Ясмину.

— Найдёшь через кухонный двор. Молча.

— Да, хатун.

— Без героизма.

— Я похожа на героиню?

— Ты похожа на неприятность в юбке. Иди.

Ясмина выскользнула за дверь.

Халима взяла карточку, прочитала, положила рядом с флаконом.

— Замира бы не стала присылать грубый яд на второй день.

— Тогда что это?

— Возможно, раздражитель. Сыпь. Жар. Слабость. Что-то, из-за чего ты выглядела бы больной, некрасивой или нечистой. Достаточно, чтобы испортить первый выход в гарем.

— За такое наказывают?

— За такое сначала доказывают.

— Серебро потемнело.

— Серебро темнеет от многих смесей. Замира скажет, что Сафия использовала дешёвые добавки на твоей коже, масло вступило в реакцию, служанка перепутала флакон, ты сама решила привлечь внимание. Выбор большой.

Лейла почувствовала, как холод разливается по спине.

— Значит, она может делать что хочет?

— Она дочь Рашида аль-Бакри и старшая наложница. Может многое. Не всё.

Халима убрала флакон в маленькую кожаную сумку.

— Я заберу это.

— Вы скажете падишаху?

Халима посмотрела на неё устало.

— Падишах вернулся с войны, совет требует решений, Пенсара просит аудиенции, Рашид давит наследником, гарем уже шипит из-за твоей ночи. Если я принесу ему флакон без крепких доказательств, он прикажет перевернуть гарем. Замира получит время спрятать руки, Рашид улыбнётся, а ты станешь женщиной, из-за которой падишах устроил бурю.

— И что делать?

— Жить так, будто каждый подарок имеет зубы.

Лейла посмотрела на пустое место, где стоял флакон.

— Это будет часто?

— Если повезёт, нет.

— А если нет?

— Тогда научишься быстрее.

Халима подошла к сундуку и открыла крышку. Внутри лежало несколько простых покрывал и бельё. Она проверила складки, замки, дно, затем закрыла.

— Теперь о платье.

Лейла выпрямилась.

— Я не хотела оскорбить падишаха.

— Меня не интересует, что ты не хотела. Меня интересует, что увидит гарем. Утром он оставляет тебя под защитой. К полудню ты отказываешься от его дара. К вечеру половина женщин решит, что ты уже вертишь им как хочешь. Вторая половина будет ждать, когда тебе за это отрежут язык.

— Я сказала Нахиде, что отвечу сама, если он спросит.

— Спросит.

Сердце Лейлы ударило сильнее.

— Когда?

— Скоро.

Халима подошла к двери и открыла её. За порогом стоял Фарид, словно ждал этой реплики.

— Падишах желает знать, почему его подарок вернулся к портнихе, — сказал он.

Лейла медленно поднялась.

Ясмины в комнате не было. Халима стояла рядом, но на этот раз её взгляд говорил: отвечать придётся самой.

— Где он? — спросила Лейла.

— В малой библиотеке, — ответил Фарид. — У него между двумя советами есть время для твоего объяснения. Немного времени.

— Мне нужно переодеться?

Фарид осмотрел её простую сорочку и покрывало на плечах. Его лицо осталось невозмутимым.

— Для объяснения достаточно правды. Одежда сегодня уже создала хлопоты.

Халима тихо кашлянула, пряча смешок или раздражение.

Лейла взяла край покрывала крепче.

— Ведите.

Коридоры восточного крыла теперь казались длиннее. Несколько наложниц встретились им по дороге. Одна сразу свернула в боковой проход. Другая присела в поклоне Фариду и проводила Лейлу взглядом. У фонтана стояла Наргис. Она хотела что-то сказать, но за её спиной появилась Саида, положила руку ей на плечо и покачала головой.

Слухи уже шли быстрее Лейлы.

Малая библиотека находилась за аркой с резными письменами. Фарид открыл дверь и отступил.

Шахрияр стоял у стола, покрытого картами. С ним были Джамаль и Рашид аль-Бакри. При виде Лейлы визирь чуть приподнял брови. Джамаль посмотрел на неё быстро, оценивающе, затем отвёл взгляд к падишаху.

Шахрияр поднял глаза от карты.

Сегодня он был одет строже: белый халат с золотой застёжкой, волосы частично убраны у висков, чешуя скрыта тканью, только у горла виднелся слабый блеск. Лицо после совета стало жёстче, чем утром.

— Оставьте нас, — сказал он.

Рашид поклонился.

— Повелитель, вопрос с северной пошлиной…

— Подождёт.

Визирь не спорил. Уходя, он бросил на Лейлу короткий взгляд. Без грубости. Без явной неприязни. Именно поэтому ей стало неприятно. Такие взгляды запоминали человека для будущего дела.

Джамаль вышел следом. Фарид закрыл дверь.

Лейла осталась с Шахрияром среди карт, книг и утреннего света.

Он не предложил сесть.

— Тебе не понравилось платье.

— Оно красивое.

— Тогда почему вернулось к Нахиде?

— Потому что в нём я выглядела бы как вещь, которую уже забрали с рынка и выставили на видное место.

Шахрияр смотрел на неё без выражения.

— Ты всё ещё считаешь себя товаром?

— Во дворце много людей, которые помогут мне не забыть.

— Я заплатил Сафии, чтобы закрыть её притязания. Не чтобы купить тебя на поднос.

— Гарем увидел бы другое.

Он отошёл от стола и приблизился. Лейла заставила себя стоять спокойно, хотя после истории с маслом, слов Халимы и взгляда Рашида усталость снова подступила к горлу.

— Тебя волнует, что увидит гарем?

— Меня волнует, кто попытается убить меня за увиденное.

В его глазах мелькнуло золото.