Танцовщица для дракона

— Прислал не он. Приказал Фарид, выбрал цвет Халима, ткань взяли из падишахского склада. Так рождаются подарки власти. Мужчина сказал одно слово, пять женщин испортили друг другу утро.

Помощницы раскрыли коробку.

Внутри лежало платье цвета расплавленного золота.

Ткань была тонкой, мягкой, с вышивкой по краю лифа и разрезами по бокам. К нему шла прозрачная вуаль, пояс из мелких пластин и браслеты, похожие на гибкие змеиные кольца. Наряд был прекрасным. Ещё он был слишком откровенным для комнаты, где Лейла только училась дышать без приказа.

Нахида взяла платье и встряхнула. Золото потекло между её пальцами.

— Примеряем.

Лейла не двинулась.

Ясмина посмотрела на неё.

— Что?

— Я не надену это.

Портниха подняла брови.

— Девочка, у меня болит спина, помощница беременна, а Халима ждёт к полудню. Выбери другой день для капризов.

— Это не каприз.

— Тогда что?

Лейла подошла ближе к платью и коснулась ткани двумя пальцами.

— В таком наряде я буду выглядеть как блюдо, которое уже поставили на стол.

Нахида медленно опустила платье.

Ясмина за её спиной пробормотала:

— Ох, сейчас будет весело.

— Падишах прислал ткань, — сказала Нахида. — Ткань не спрашивает, хочет ли её носить женщина.

— Я спрашиваю.

— Тебя вчера выбрали.

— Именно поэтому.

Портниха скрестила руки на груди.

— Объясни так, чтобы я не решила, будто ты ищешь неприятностей от скуки.

Лейла посмотрела на платье, потом на своё отражение в медном зеркале. Смуглая кожа, тёмные волосы, след усталости под глазами, плечи, ещё помнящие чужую воду и чужие руки. Она могла надеть золото. Могла выйти в сад и дать гарему пищу. Все решили бы, что падишах отметил её тело и теперь выставляет знак своей ночи. Даже если ночи не было.

— Вчера меня уже вывели на ковёр как товар. Сегодня я не хочу выглядеть так, будто сама легла на поднос.

В комнате стало тихо.

Нахида посмотрела на неё без прежней насмешки.

— Слова красивые. Последствия будут некрасивые.

— Передайте Халиме.

— Халиме я передам. А если Фарид спросит?

— Ему тоже.

— А если спросит падишах?

Лейла задержала дыхание, потом ответила ровно:

— Тогда отвечу сама.

Нахида цокнула языком.

— Я люблю смелых. Они дают портнихам работу после того, как рвут себе жизнь об острые углы.

Ясмина подошла к коробке и осторожно закрыла крышку.

— Может, есть другой вариант? Белое платье. Закрытое. С золотой вышивкой. Чтобы подарок остался подарком, а не объявлением.

Нахида посмотрела на неё с интересом.

— Ты служанка или советник по бедствиям?

— Сегодня совмещаю.

Портниха подошла к сундуку, открыла один из своих свёртков и вытащила ткань цвета густого молока с тонкой золотой каймой.

— Есть заготовка для одной молодой госпожи, которую муж так и не выкупил из долгов. Ей уже не понадобится. Горло закрыто, рукава узкие, талия будет видна и без позора. Если Халима не выцарапает мне глаза, к вечеру успею.

Лейла коснулась ткани. Белый цвет был спокойнее. Золото шло по краю, не крича о цене.

— Это подойдёт.

— Мне нравится, как ты говоришь о платьях падишаха, будто выбираешь лепёшки на рынке.

— На рынке я хотя бы знала цену.

Нахида усмехнулась.

— Здесь цена узнаёт тебя первой.

Она сняла мерки быстро и грубо, бормоча под нос числа. Помощницы записывали, Ясмина подавала ленты, Лейла стояла неподвижно. Когда портниха ушла, забрав золотое платье и новый свёрток, комната показалась пустой.

— Ты понимаешь, что об этом уже через час будут говорить все? — спросила Ясмина.

— Пусть говорят.

— Скажут, что ты отвергла подарок падишаха.

— Я отвергла вид, в котором меня хотели показать.

— Слухи не любят разницу.

Лейла села у окна, не подходя слишком близко к решётке. В саду цвёл жасмин, белые цветки дрожали на ветру. По дорожке прошли две наложницы, обе замолчали, заметив силуэт за занавесью.

— Тогда пусть Халима объяснит разницу тем, кому нужно.

— Халима сначала объяснит тебе, насколько ты усложняешь ей жизнь.

— Она любит порядок. Я помогла ей избежать беспорядка позже.

— Это ты так ей и скажи. Она оценит дерзость и похоронит тебя под правилами.

В дверь снова постучали.

Ясмина открыла. На пороге стояла служанка Замиры, девушка с гладко зачёсанными волосами и лицом без возраста. В руках она держала маленький серебряный поднос. На нём стоял флакон с тёмным стеклом и лежала карточка, перевязанная вишнёвой нитью.

— Дар от Замиры аль-Хатиб для Лейлы Сайран.

Ясмина вытянулась.

— Халима велела не принимать подарки без проверки.

Служанка улыбнулась так, словно слышала это заранее.

— Халима-хатун может проверить. Моя госпожа желает новой жительнице гарема здоровья после тяжёлой ночи.

Последние слова были произнесены с лёгким ударением.

Лейла подошла к двери.

— Передай своей госпоже благодарность.

Служанка опустила глаза.

— Она просила сказать, что масло снимает усталость с кожи и помогает вернуть цвет лицу. Женщине, которую утром навещал лекарь, это пригодится.

Ясмина напряглась.

Лейла взяла карточку, не касаясь флакона. Почерк был тонкий, красивый.

«Пусть восточное крыло будет к тебе ласково. Замира».

Ласково.

Лейла почти услышала в этом слове скольжение ножа по шёлку.

— Поставь поднос на стол у двери, — сказала она.

Служанка выполнила, поклонилась и ушла.

Ясмина закрыла дверь и сразу отступила от подноса.

— Не трогай.

— Я и не собиралась.

— Надо позвать Халиму.

— Подожди.

Лейла подошла к столу. Флакон был дорогим: тёмное стекло, серебряная крышка, тонкая гравировка. Масло внутри густо перекатывалось, ловя свет. Она наклонилась, не касаясь горлышка. Запах был сладким, с жасмином, миндалём и чем-то ещё. Едва заметная горечь пряталась в глубине.

— У тебя лицо стало таким, как в клетке, — сказала Ясмина.

— В клетке я училась нюхать воду перед тем, как пить.

— Думаешь, яд?

— Думаю, подарок от женщины, которая хотела бы видеть меня слабее.

Ясмина взяла со стола длинную шпильку и осторожно поддела крышку. Пробка вышла почти без звука. Запах стал сильнее.

— У нас в доме Сафии проверяли масла серебром.

— Здесь есть серебро?

— Поднос.