Танцовщица для дракона

Глава 6. Ложь на его ладонях

Вечер ещё звучал за стенами, когда Лейлу вывели из малого зала.

Музыка осталась позади, глухая, тягучая, словно её накрыли тяжёлой тканью. Смех придворных распался на отдельные голоса. Звон кубков, шорох шёлка, приглушённые шаги слуг растворились в коридоре, где горели лампы из синего стекла и пахло сандалом.

Лейла шла между Фаридом и двумя служанками. Ясмина держалась чуть позади с покрывалом в руках. Белый шёлк на теле уже не казался нарядом для танца. Теперь это была тонкая преграда между кожей и чужим решением.

Падишах выбрал её.

Одно слово ещё стояло в ушах, тяжёлое, как печать на воске.

Эту.

Не имя. Не просьба. Не вопрос. Короткий приказ, после которого Сафия склонилась почти до пола, Фарид сделал знак служанкам, а Замира улыбнулась так, что Лейла ощутила холод под рёбрами. Теперь она шла в покои мужчины, ради взгляда которого её продали, вымыли, одели в золото и вывели на ковёр.

Каждый шаг давался легко. Слишком легко. Будто тело решило стать послушным раньше разума.

Лейла считала двери.

Первая арка с резными птицами. Две служанки у стены. Три лампы с зелёным стеклом. Поворот направо. Узкое окно с решёткой, за ним ночь. Внизу журчала вода. Где-то рядом был сад. Воздух здесь был прохладнее, чем в зале. Мрамор под босыми ступнями хранил дневное тепло.

Фарид шёл бесшумно. Его серый халат едва касался пола.

— Дышите ровнее, Лейла Сайран, — сказал он, не оборачиваясь.

Ясмина за её спиной тихо втянула воздух.

Лейла поняла, что сама не заметила, как сбилось дыхание.

— Я стараюсь.

— Стараться во дворце мало. Здесь ценят результат.

— Вы даёте советы всем девушкам, которых ведёте к падишаху?

— Тем, кто способен их понять.

Ответ прозвучал без ласки, зато без насмешки. Лейла посмотрела на его профиль. Гладкое лицо, тонкий нос, внимательные глаза, ни одного лишнего движения. Фарид был дверью, которая умела говорить.

— Значит, вы решили, что я способна.

— Халима-хатун решила. Я склонен уважать её ошибки, потому что она совершает их редко.

Ясмина сзади кашлянула, скрывая смешок.

Фарид остановился у широкой двери из тёмного дерева. На створках был вырезан дракон, свернувшийся вокруг солнца. Его крылья сходились над круглой ручкой, выполненной в виде золотого кольца. У дверей стояли двое стражников, лица закрыты белыми платками, руки на рукоятях сабель.

Фарид повернулся к Лейле.

— Дальше вы пойдёте со служанками. Они подготовят вас. Когда позовут, войдёте одна.

Слово «одна» легло на кожу холоднее масла.

Ясмина шагнула ближе.

— Я могу остаться с ней до приказа?

Фарид посмотрел на неё.

— Ты уже осталась дольше, чем положено.

— Значит, дворец выдержит ещё немного.

Один из стражников едва заметно повернул голову. Фарид поднял бровь.

— Ты из дома Сафии?

— Да.

— Это многое объясняет.

— Там учат выживать быстрее, чем молчать.

— Во дворце порядок иной.

— Я уже заметила.

Фарид изучал её несколько мгновений. Потом перевёл взгляд на Лейлу.

— Пять минут. Ни слова лишнего.

Ясмина поклонилась так быстро, что золотая заколка в её волосах дрогнула.

— Да, господин Фарид.

— Я сказал ни слова лишнего.

— Это было нужное.

Фарид отвернулся и сделал знак служанкам. Дверь открылась.

За ней оказалась малая купальня при покоях падишаха.

Лейла вошла и на миг остановилась. Здесь всё было устроено для тишины. Низкий мраморный бассейн с парящей водой, стены с узором из лазурного камня, лампы с мягким светом, полки с флаконами, стопки полотен, медные чаши, серебряные гребни. Вода пахла розой и горькой травой. На широкой скамье лежала одежда: тонкая сорочка цвета молока, почти невесомая, рядом пояс из мягкого шёлка.

Две служанки сразу принялись за дело. Одна сняла с Лейлы покрывало, вторая расстегнула браслеты на предплечьях. Золотые цепочки легли в чашу с тихим звоном. Пояс с пластинами сняли последним. Когда он оторвался от тела, Лейла ощутила странную лёгкость, почти пугающую.

Ясмина подошла к ней с полотном.

— Смотри на меня, — шепнула она.

— Фарид сказал ни слова лишнего.

— Это нужное.

Лейла встретилась с ней взглядом в медном зеркале.

— Что дальше?

— Тебя омоют, переоденут, причешут. Потом оставят у внутренней двери. Он позовёт, когда захочет.

— А если я попрошу вернуться в гарем?

Ясмина замолчала.

Ответ стал понятен раньше слов.

Лейла кивнула.

— Ясно.

— Лейла…

— Не надо.

Ясмина сжала губы. В её глазах мелькнула злость, живая и беспомощная.

Служанки сняли с Лейлы бело-золотой наряд. Ткань ушла вниз мягкой волной. Лейла заставила себя стоять спокойно. Её тело уже рассматривали сегодня слишком много раз, и всё же здесь взгляд служанок казался тяжелее. В этом помещении её готовили не к танцу. К ночи.

Горячая вода коснулась плеч. Запах розы поднялся гуще. Служанка провела мокрой тканью по спине, по рукам, по шее. Другая распустила кудри, вынула цепочки у висков, сняла голубой камень со лба. Лейла почувствовала себя разоружённой. Без золота, без звона, без блеска она стала ближе к той девушке, которую везли в клетке через пустыню. Только клетка стала роскошнее.

— Не дрожи, — сказала пожилая служанка, растирая ей пальцы.

— Я замёрзла.

— Вода горячая.

— Значит, кожа ошиблась.

Служанка подняла глаза и ничего не ответила.

Ясмина подошла к полке, будто выбирала гребень, и тихо сказала:

— Вспомни, что говорила Зухра. Не отдавай всё сразу. Ни страх, ни просьбу, ни злость.

Лейла смотрела в чашу с водой. На поверхности дрожало её отражение: тёмные волосы, распущенные по плечам, большие глаза, губы с остатком ягодной краски. Слишком юная для этой комнаты. Слишком дорогая для своей воли.

— Я помню.

— Он смотрел на тебя иначе.

— Это должно утешить?

— Это должно дать тебе время.

Лейла повернула голову.

— Время для чего?

Ясмина ответила после короткой паузы.

— Для мысли.

Внутри Лейлы что-то успокоилось. Не страх. Не сердце. Какая-то тонкая часть, способная думать даже тогда, когда тело хотело только спрятаться.

Время для мысли.