Танцовщица для дракона

Флейта взяла последнюю ноту. Лейла повернулась к трону и поклонилась. Теперь ниже, потому что танец закончился. Её кудри скользнули вперёд, голубой камень блеснул у лба, золотая цепочка на талии тихо дрогнула и замолчала.

Зал не сразу выдохнул.

Потом кто-то хлопнул. За ним другой. Мужчины заговорили разом. Женщины зашептались. Наргис смотрела на Лейлу с открытым восхищением. Саида улыбалась так, словно увидела удачный удар клинком. Сафия сияла глазами. Халима оставалась строгой, но в её лице появилась тонкая складка внимания.

Замира смотрела на Шахрияра.

Лейла тоже почувствовала этот взгляд и наконец позволила себе взглянуть на падишаха прямо.

Шахрияр не аплодировал.

Он сидел неподвижно. Золотая чешуя на его груди всё ещё светилась. На лице не было улыбки. Только глаза. Такие яркие, что Лейле на миг стало трудно вдохнуть.

Он поднял руку.

Шум в зале стих сразу.

Фарид шагнул к трону.

— Повелитель?

Шахрияр не сводил взгляда с Лейлы.

— Подойди.

Слово ударило по залу мягко и окончательно.

Лейла поняла, что приказ обращён к ней. Ноги вдруг стали слишком лёгкими. Она прошла по ковру, чувствуя, как каждый шаг отделяет её от ряда танцовщиц, от Сафии, от Мины, от всего, что ещё утром казалось страшным. Теперь страх сменил лицо.

Она остановилась у нижней ступени возвышения и склонила голову.

Вблизи он оказался ещё опаснее. От него пахло огнём, кожей, пустынным ветром и чем-то горьким, похожим на дым после битвы. Чешуя у его ключицы светилась через тонкий край одежды. Светлые волосы лежали на плечах тяжёлыми прядями. Шрам над бровью делал взгляд резче.

— Имя, — сказал он.

В зале уже назвали её имя. Он хотел услышать его из её уст.

— Лейла Сайран, мой падишах.

— Пенсарка.

— Да.

— Кто учил тебя танцевать так?

Лейла почувствовала на себе взгляд Сафии. Взгляд Халимы. Взгляд Замиры, острый, как тонкая игла.

— Моя мать.

— Она знала, что учит дочь разговаривать с драконом?

В зале стало так тихо, что Лейла услышала треск масла в лампе.

Она подняла глаза.

— Она учила меня разговаривать с музыкой, мой падишах. Дракон услышал сам.

У Фарида едва заметно дрогнули ресницы. Джамаль чуть повернул голову. Наргис прикрыла рот ладонью. Саида тихо рассмеялась без звука.

Замира перестала улыбаться на один миг.

Шахрияр смотрел на Лейлу долго. В этом взгляде было предупреждение. И интерес. И жар, который уже не прятался.

— Ты смело отвечаешь для девушки, которую привели в цепях.

— Цепи мешают ногам, мой падишах. Язык они держат хуже.

Сафия закрыла глаза так, словно мысленно простилась с прибылью. Халима стала совсем неподвижной.

Шахрияр медленно наклонился вперёд. Лейла почувствовала тепло его тела, хотя между ними оставалась ступень. Его пальцы легли на край подлокотника. Золотая чешуя на костяшках вспыхнула ярче.

— Тебя не учили бояться?

— Учили.

— Плохо?

— Хорошо. Поэтому я выбираю, когда показывать страх.

Эти слова сорвались спокойнее, чем она ожидала. Внутри у неё всё дрожало. Снаружи она держалась. Она понимала, что стоит перед мужчиной, который мог подарить ей свободу, золото, постель, смерть или забвение одним движением пальцев. И именно поэтому нельзя было отдавать ему всё сразу. Ни ужас. Ни просьбу. Ни покорность.

Шахрияр вдруг улыбнулся.

Очень слабо. Одним краем губ.

От этой улыбки по залу прошла волна. Не каждый увидел её, но те, кто увидел, поняли достаточно. Замира опустила кубок на столик. Рашид перестал перебирать чётки. Халима посмотрела на Лейлу так, будто перед ней уже стояла не танцовщица, а будущая проблема.

Падишах протянул руку.

Лейла смотрела на его пальцы. Сильные. Тёплые на вид. С золотыми пластинами у костяшек. Рука мужчины. Рука дракона. Рука власти.

Она вложила в неё свою ладонь.

Шахрияр не сжал сразу. Сначала коснулся большого пальца, провёл по внутренней стороне запястья. Там ещё оставался слабый след от верёвок, скрытый мазью. Его взгляд стал темнее.

— Кто вёз тебя?

— Харун, мой падишах.

— Откуда взял?

— Из каравана после нападения у южной дороги.

— Караван Пенсары?

— Да.

Он перевёл взгляд на Джамаля.

— Найти Харуна до рассвета.

— Уже ищут, повелитель, — ответил Джамаль.

Лейла поняла, что приказ был отдан раньше. Значит, он слушал. Замечал. Думал.

Шахрияр снова посмотрел на неё.

— Ты знаешь, зачем тебя привели сюда?

— Чтобы танцевать.

— И всё?

Лейла чувствовала, как вокруг затаили дыхание. Сафия, вероятно, хотела бы сама ответить за неё. Замира ждала промаха. Халима, возможно, уже готовила наказание за лишнее слово.

— Чтобы вы посмотрели, мой падишах.

— Я смотрю.

Голос стал ниже.

Лейла выдержала паузу.

— Тогда Сафия получила то, за чем пришла.

На этот раз Шахрияр рассмеялся. Тихо, коротко, с настоящим звуком. В зале сразу потеплело и стало опаснее.

— Сафия, — сказал он, не отпуская руки Лейлы.

Хозяйка дома танцовщиц вышла вперёд так быстро, словно ждала удара и милости одновременно.

— Мой падишах.

— Ты привезла мне дерзость, завёрнутую в шёлк.

Сафия склонилась.

— Я привезла лучшее, что нашла.

— Цена?

Сафия назвала сумму. В зале кто-то тихо втянул воздух. Сумма была огромной. Лейла поняла это по лицам.

Шахрияр даже не повернул головы к казначею.

— Вдвое.

Сафия застыла.

— Мой падишах?

— Вдвое, — повторил он. — За то, что она не похожа на остальных.

Лейла почувствовала, как пальцы Сафии почти физически вцепились в неё издалека. Вот она, цена. Её жизнь снова стала мешком золота, только теперь мешок оказался тяжелее.

Шахрияр отпустил её руку и откинулся на трон.

— Эту.

Одно слово.

Оно было спокойным. Почти ленивым. В нём не было торжества, жадности, долгого выбора. Одно слово закрыло за Лейлой все прежние двери и открыло ту, за которой она уже не знала правил.

Сафия поклонилась ниже. Фарид сделал знак служанкам. Халима опустила веки на миг. Наргис выдохнула. Саида посмотрела на Лейлу с новым интересом.

Замира улыбнулась.

Теперь эта улыбка была тонкой, холодной, без единой трещины. Лейла увидела её краем глаза и запомнила. Так смотрят не на соперницу даже. Так смотрят на искру, которую собираются погасить до пожара.

Шахрияр поднялся.

Зал встал вместе с ним.