Страница 127 из 132
— Свидетельство Ясмины, служанки Лейлы, подтверждено следами пыли и осмотром Фарида, — добавил Шахрияр.
Рашид чуть шевельнулся.
— Свидетельство служанки…
Шахрияр повернул к нему голову.
— Вы уже забыли первое предупреждение?
Рашид поклонился.
— Нет, повелитель.
Джамаль продолжил:
— Книга входов. Запись о ковре под именем Мейсы подделана. Почерк Салима ибн Рауфа, младшего писца канцелярии великого визиря. Салим задержан ночью. Его брат Надир со склада ковров подтвердил передачу ковра через поддельный приказ.
Рашид сказал:
— Писцы крадут печати чаще, чем евнухи слухи. Это ещё не приказ.
Фарид поднял голову.
— Записать сравнение евнухов со слухами?
— Записывайте доказательства, — холодно сказал Рашид.
— Я стараюсь отличать одно от другого.
В зале прошёл короткий, нервный шорох. Шахрияр не улыбнулся, но позволил звуку умереть самому.
Джамаль снял ткань с книги поставок.
— Поставка воска с пенсарским оттиском через закрытый рынок. Подписал Салим. Расходный приказ отмечен малой печатью канцелярии великого визиря. Бумага той же партии передана Ламире, служанке Замиры.
Замира не дрогнула.
— Красная нить, найденная при Далии, на корзине с гадюкой, на платке Ламиры и в прачечной. Далия задержана при попытке бегства. При ней найден список входов, воск, монета дома, связанного с людьми Рашида. Показания Далии записаны.
Далия была приведена в зал под охраной. Она дрожала, но держалась. Шахрияр позволил ей говорить сидя.
— Ламира велела мне показать нишу, — сказала Далия. — Карту дала Ламира. Салим сделал подписи. Я не знала про змею и лекарство. Я знала про ковёр и список. Мне сказали, что если откажусь, мать выгонят на улицу.
— Кто сказал? — спросил Джамаль.
— Ламира. А Салим сказал, что всё закрыто канцелярией.
Рашид сделал шаг.
— Служанка спасает себя.
Шахрияр поднял руку.
Далия замолчала и сжалась.
Джамаль указал на чашу.
— Лекарство, доставленное в северные покои под именем Саммана. Содержит травы, способные сорвать раннюю беременность. Самман подтвердил состав. Чаша пришла через людей, связанных с Ламирой.
В женской галерее кто-то ахнул.
Замира впервые опустила глаза.
Лейла стояла прямо. Руку с меткой не прятала.
Самман выступил вперёд.
— Это не лекарство. Это отвар для тихой крови. Я бы такое не дал женщине после стресса, даже если бы меня связали и заставили слушать молодых поэтов. Для взрослой может пройти болью. Для ранней беременности опасно.
Рашид посмотрел на Лейлу, потом на Шахрияра. В его глазах быстро посчиталось новое.
Наследник.
Лейла увидела, как это слово поднялось в зале без голоса.
И решила ударить раньше.
— Я скажу сама.
Шахрияр кивнул и отошёл на ступень назад. Это заметили все.
Падишах дал ей место перед собой.
Лейла повернулась к залу.
— Меня привезли в этот дворец из клетки. Тогда моё имя стоило меньше цены платья. Потом меня стали считать красивой вещью, потом угрозой, потом любовницей падишаха, потом возможной предательницей, теперь кто-то уже считает меня матерью наследника. Каждый раз находилось удобное слово, чтобы не видеть женщину.
В зале стало тихо.
— Письмо от имени моего отца было крючком. Я хотела верить. Я и сейчас хочу. Намир Сайран — мой отец. Если он жив, я пойду за каждой правдивой вестью о нём. Именно это использовали против меня. Надежду превратили в поводок. Карту хотели подвести к моим рукам. Печать Пенсары — к моему имени. Ночь с падишахом — к недоверию. Метку — к слуху. Ребёнка — к чаше с отваром.
Она сделала вдох. Бок резанул болью, но голос не дрогнул.
— Меня заперли в северных покоях. Я говорила, что для пленницы закрытая дверь уже приговор. Теперь я говорю это перед всеми: дворец слишком легко делает женщин оружием. Наложницу — приманкой. Служанку — рукой. Девочку из долгового дома — молчанием. Пленницу — уликой. Беременную — сосудом. Так заговоры растут в гареме быстрее жасмина.
Саида в галерее медленно подняла голову.
Наргис плакала открыто.
Халима смотрела на Лейлу с лицом, где гордость была спрятана так плохо, что Фарид наверняка записал бы и это.
Рашид произнёс:
— Красивая речь не отменяет вопроса воды.
Лейла повернулась к нему.
— Воду использовали вы.
— Осторожнее, девушка.
Шахрияр сказал:
— Её титул в этом зале — Лейла Сайран. Вам хватит.
Рашид поклонился, но взгляд стал злым.
Джамаль поднял табличку.
— Салим дал показания утром. Он получил приказ через старшего писца канцелярии Рашида. Подтверждена передача малой печати. Старший писец задержан. У него найден черновик расходного приказа на воск и бумагу.
Рашид резко повернулся.
— Где он?
— Под стражей, — сказал Джамаль. — Живой. Говорит охотно после того, как узнал, что Далия жива, а Ламира мертва.
Впервые лицо Рашида изменилось.
Очень мало.
Но в зале хватило глаз, чтобы это увидеть.
Шахрияр посмотрел на него.
— Вы строили обвинение против Лейлы на карте, которую сами помогли подбросить.
— Я защищал источники.
— От женщины, которую ваши люди пытались отравить?
— Мои люди? У вас есть Салим, служанки, Ламира. Где мой приказ?
Джамаль положил на стол маленькую металлическую печать.
— Найдена в шкатулке старшего писца. Оттиск совпадает с малой печатью вашей канцелярии. Он утверждает, что получил её из ваших рук для «дела, где вода важнее чести». Эти слова записаны.
Рашид молчал.
Шахрияр сказал:
— До конца суда великий визирь Рашид аль-Бакри лишается права говорить без вопроса.
Рашид побледнел.
Стражники положили руки на рукояти.
Зал понял: власть сместилась.
Теперь Самир.
Он стоял прямо, лицо спокойное, губа разбита. Когда Джамаль назвал его имя, посол сделал шаг вперёд.
— Я признаю часть сказанного.
Ропот прошёл по залу.
— Говорите, — сказал Шахрияр.
Самир посмотрел на Лейлу.
— Намир Сайран жив.
У Лейлы остановилось дыхание.
Она знала, что услышит это. Всё равно тело отозвалось так, будто кто-то открыл дверь в дом, которого давно нет.
— Где? — спросила она.