Танцовщица для дракона

Она выдернула кинжал и полоснула по руке, которая держала её. Мужчина зашипел, хватка ослабла. Но второй удар пришёл в спину. Не клинком. Рукоятью. Воздух выбило из груди, колени подломились.

Халима вскрикнула.

Кто-то схватил Лейлу за талию, кто-то рванул ткань у плеча. Кольчуга приняла удар ножа, но боль всё равно прошла по боку. Лейла прижала руки к животу.

— Живой! — крикнул Самир. — Она нужна живой!

Замира вдруг рассмеялась коротко.

— Теперь да.

Из верхней галереи донёсся высокий крик Наргис:

— Рума! Сюда!

Следом раздался грохот.

Рума влетела в нижний проход с медным подсвечником в руках. За ней Ясмина. Лицо у Ясмины было белое, глаза огромные, в руках табличка. Она ударила ею по затылку мужчину, который тянул Лейлу к ходу. Табличка раскололась. Мужчина качнулся.

— Я говорила, что умею! — крикнула Ясмина.

Рума добила его подсвечником.

— Потом хвались!

Песок внезапно ворвался в проход стеной. Где-то открыли нижнюю дверь. Лампы погасли одна за другой. В темноте остались крики, звон металла, кашель и шорох бури.

Лейлу снова схватили.

На этот раз сильнее.

Верёвка легла на запястья. Кто-то потащил её по сухому камню старого канала. Она пыталась упереться ногами, но песок скользил под подошвами. Перед глазами плясал свет. В животе было страшно тихо.

Метка вспыхнула под браслетом так, что боль прошла до плеча.

Шахрияр.

Она не позвала вслух.

Не успела.

Старый водный ход содрогнулся.

Сначала Лейла подумала, что буря ударила в нижние ворота.

Потом камень над ними треснул.

Из темноты пришёл рёв.

Не человеческий.

Золотой свет прорезал песок. Огромная когтистая лапа ударила в арку старого хода, вырывая камни. Воздух стал горячим. Песок вспыхнул, как искры. Люди в серых платках закричали и бросились назад.

Дракон вошёл в нижнюю галерею, ломая древний свод плечом.

Золотая чешуя горела сквозь бурю. Крылья, сложенные тесно в каменном проходе, скребли стены. Глаза были зелёно-золотыми, яркими, страшными. На морде шли шрамы, которые Лейла знала под его человеческой кожей.

Шахрияр.

Он увидел её в руках врагов.

И мир стал огнём.

Дракон ударил хвостом по сухому каналу, отрезая путь к нижним садам. Один из похитителей бросил Лейлу и упал на колени. Другой попытался прикрыться ею. Дракон застыл на долю вдоха.

Этой доли хватило Джамалю.

Он сбил мужчину с ног и вырвал Лейлу к себе. Халима подхватила её с другой стороны.

— Жива? — спросила Халима резко.

Лейла кивнула. Воздух резал горло.

Дракон развернулся к Замире.

Она стояла у стены, вцепившись пальцами в камень. Впервые на её лице был страх. Настоящий. Обнажённый. Без яда.

Самир попытался уйти в боковой проход. Саида подставила ему клинок к горлу.

— Посол, вы забыли попрощаться.

Фарид, сидя у колонны, поднял нож.

— Живым, — напомнил он хрипло.

— Знаю, — сказала Саида. — Очень жаль.

Дракон сделал шаг к Замире.

Камень плавился под когтями.

Замира закрыла лицо рукой.

— Шахрияр…

Имя прозвучало не как мольба. Как попытка вернуть годы, ночи, ожидание, все те «почти», которые она копила вместо жизни.

Дракон раскрыл пасть.

Лейла поняла, что он убьёт её.

Не ради мести. Ради страха, который прошёл через метку. Ради ребёнка. Ради того мгновения, где Лейла была в чужих руках.

Она вырвалась из рук Халимы.

— Нет!

Голос сорвался, но дракон услышал.

Огромная голова повернулась к ней.

Лейла стояла, держась за бок, с песком на лице, с рваной вуалью и руками на животе.

— Суд, — сказала она. — Оставь её для суда.

Дракон дышал тяжело. Жар бил волнами. В его глазах ещё жила смерть.

Лейла сделала шаг.

Халима схватила её за рукав, но отпустила. Поняла.

— Шахрияр, — сказала Лейла. — Она ответит перед всеми. Не здесь. Не твоим огнём.

Дракон закрыл пасть.

Медленно.

Замира сползла по стене на колени.

Джамаль сразу поставил у неё двух людей.

— Связать.

— Живой, — добавила Лейла.

Саида держала Самира у стены. Его лицо было покрыто песком, кровь шла из рассечённой губы. Он смотрел на Лейлу так, будто только сейчас понял, что она перестала быть ниткой в его руках.

— Намир жив, — сказал он.

— Поэтому ты тоже, — ответила Лейла. — Пока.

Дракон снова заревел, но уже в сторону нижних ворот. Там пытались пробиться ещё двое. Он ударил крылом, и проход завалило камнем. Буря ворвалась сильнее, потом отступила, зажатая обломками.

Когда всё закончилось, нижняя галерея была разрушена.

Голубые плиты расколоты. Старый водный ход открыт до самой тёмной шахты. Лампы погасли. Воздух пах песком, кровью, горячим камнем и драконьим жаром.

Шахрияр вернулся в человеческий облик у разбитой арки.

Это было не красиво.

Кости и свет, чешуя и боль, дыхание, которое рвалось сквозь зубы. Он опустился на колено, ладони упёрлись в камень, волосы упали вперёд, по плечам ещё бежали золотые пластины. Самман, появившийся с Румой, бросился к нему, но Шахрияр поднял руку.

— Лейла.

Она пошла к нему сама.

Каждый шаг отдавал болью в боку. Живот не болел. Это было главным. Она повторяла это про себя, пока не опустилась рядом.

Шахрияр поднял голову.

Лицо было человеческим. Глаза ещё драконьи.

— Ребёнок?

— Не знаю. Самман проверит. Я стою.

Он протянул руку и остановился.

— Можно?

Она кивнула.

Он коснулся её живота поверх кольчуги и ткани. Метка вспыхнула. Под его ладонью тепло ответило тихо, почти незаметно. Шахрияр закрыл глаза, и в его лице что-то сломалось от облегчения.

— Живое, — прошептал он.

Самман уже был рядом.

— Отойдите, повелитель. Я тоже хочу подтвердить это до того, как вы сожжёте ещё одну стену.

Шахрияр едва заметно кивнул, но руку убрал только после того, как Лейла сама накрыла его пальцы и сняла их с живота.

— Потом.

Он понял.

Самман осмотрел её быстро, зло, бережно. Проверил бок, запястья, голову, пульс. Бормотал про безумных женщин, драконов, песок, кинжалы и свою неизбежную смерть от чужой дурости.

— Жива, — сказал он наконец. — Кольчуга спасла бок. Ушиб. Порезы мелкие. Пульс ребёнка… пока рано говорить так, но кровь отвечает. Отдышишься — посмотрю снова.

Шахрияр выдохнул.

Фариду перевязывали плечо. Он был бледный, но язвить уже мог.