Танцовщица для дракона

— Пост у старого хода пуст.

Фарид застыл.

— Пуст?

— Двое моих исчезли. Один найден у стены, жив, оглушён. Третий говорит, что приказ о смене пришёл с моей печатью.

— Поддельной?

— Хорошей.

Халима повернулась к Лейле.

— Назад.

Лейла уже услышала за спиной быстрые шаги.

Из темноты вышли трое стражников с закрытыми лицами. Не люди Джамаля. На поясах у них были дворцовые клинки, но завязаны они были по-южному, узлом у левого бедра.

Джамаль вытащил меч.

— Кто дал приказ?

Первый стражник поднял руку.

В ней блеснул арбалет.

Фарид толкнул Лейлу к стене.

Болт ударил его в плечо.

Ясный, короткий звук вошёл в бурю, как треснувшая струна.

— Фарид! — выдохнула Халима.

Он не упал. Только осел на одно колено, вытащил нож здоровой рукой и метнул его в стрелка. Тот рухнул, зажав горло.

— Позже, — сказал Фарид сквозь зубы. — Бегите по плану.

План уже ломался.

Саида выскочила из галереи с узким клинком. Где она держала его под платьем, Лейла не успела понять. Саида ударила второго стражника в руку, развернулась и толкнула Наргис назад.

— К Руме!

Наргис побежала. В первый раз Лейла увидела, как она бежит без оглядки, потому что так надо, а не потому что страшно.

Халима схватила Лейлу за локоть.

— Вниз.

Они пошли к старому водному ходу.

Джамаль с двумя людьми закрывал спину. Саида осталась у поворота. Фарид поднялся, прижимая ладонь к плечу. Лейла увидела кровь на его пальцах, и внутри всё сжалось.

— Он жив, — бросила Халима. — Смотри вперёд.

Внизу воздух был влажнее. Песок проникал и сюда, но уже тонкими струями. Голубые плиты старого хода светились в лампах тускло. Вода давно ушла из канала, оставив гладкое каменное ложе, по которому можно было провести человека из дворца к нижним садам.

У входа лежала Ламира.

Серая вуаль сбилась, лицо было бледным, губы в крови. На боку ткань темнела. Она ещё дышала.

Халима резко опустилась рядом.

— Кто?

Ламира открыла глаза. Узнала Лейлу и попыталась улыбнуться.

— Поздно… всё равно поздно…

Джамаль присел на корточки.

— Кто ударил?

— Свои… чтобы молчала.

— Кто свои?

Ламира судорожно вдохнула. Лейла наклонилась ближе, хотя Халима удержала её за рукав.

— Замира, — выдохнула Ламира. — Она… всё знала. Шкатулка… карта… лекарство…

Джамаль склонился ближе.

— Кто ещё?

Глаза Ламиры метнулись к тёмному ходу.

— Кайс.

Лейла похолодела.

— Что Кайс?

Ламира уже уходила.

— Двери… он знает двери… не верь… красивым… выходам…

Её пальцы дёрнулись и замерли.

Халима закрыла ей глаза.

Песок бился внизу по камню, как сухая вода.

Джамаль выпрямился.

— Тело под охрану. Лейлу назад.

Из хода донёсся женский голос:

— Теперь уже поздно назад.

Замира вышла из тени.

Без вуали. Без жемчуга. В тёмном платье, перехваченном поясом. Волосы собраны низко, лицо открыто. Впервые она не улыбалась.

За ней стояли двое мужчин в серых платках. Один держал кривой клинок. Второй — верёвку. Ещё дальше, у поворота хода, виднелся Самир.

Лейла сразу узнала его мягкую осанку, спокойное лицо, печальные глаза человека, который всегда заранее прощал себе чужую кровь.

— Лейла, — сказал он. — Я хотел иначе.

— Все, кто ломает чужую жизнь, почему-то говорят это первыми.

Замира резко шагнула вперёд.

— Молчать.

Одно слово. Без сладости. Вот её настоящий голос.

Халима закрыла Лейлу собой.

— Назад, Замира.

— Ты всегда стояла между женщинами и их судьбой, Халима. Сегодня отойди.

— Судьба редко приходит с верёвкой.

Замира перевела взгляд на Лейлу.

— Ты пришла из клетки и решила, что дворец откроет тебе двери. Тебе дали комнату, ключ, метку, его ночь, его ребёнка.

Слово ударило по всем.

Самир посмотрел на Лейлу внимательнее. Значит, он не знал точно. Теперь узнал.

Замира увидела это и усмехнулась.

— Даже ты не всё слышишь, посол.

Самир сжал губы.

Лейла держала ладонь у живота.

— Ты прислала лекарство.

— Я прислала тишину. Ты слишком быстро стала голосом.

— А карта?

— Карта должна была лечь в твои руки. Письма должны были вести тебя. Самир должен был стать твоим спасением. Падишах должен был увидеть в тебе вторую Азизу.

Голос Замиры дрогнул только на имени мёртвой женщины.

— А ты? — спросила Лейла.

— А я спасла бы дворец от позора. Вернула бы порядок. Стала бы той, кого ему следовало выбрать с самого начала.

Саида появилась у верхних ступеней, кровь на щеке, клинок в руке.

— Годами ждала и придумала вот это?

Замира даже не обернулась.

— Ты всегда умела только кусать, Саида.

— Зато попадаю.

Джамаль сделал едва заметный знак своим людям. Двое скрылись вдоль стены. Фарид, бледный от боли, появился за ними и прислонился к колонне, держа нож.

Самир поднял ладонь.

— Достаточно. Мы уходим с Лейлой.

Шахрияра всё ещё не было.

Лейла услышала это отсутствие, как пустоту между ударами сердца.

— Ты хотел карту, — сказала она Самиру.

— Я хотел воду для Пенсары.

— Моим телом?

— Твоей близостью к падишаху. Это разные вещи.

— Для тебя.

Самир шагнул ближе. Один из серых платков поднял клинок.

— Намир жив. Его держат люди, которые уже не слушают всех в Пенсаре. Карта источников нужна для обмена. Я думал, ты поймёшь.

— Ты думал, я стану твоей рукой во дворце.

— Я думал, ты выберешь отца.

— Я выбрала не продавать города за надежду.

В его лице мелькнула боль.

— Города Аз-Захаба пьют воду, которую Пенсара охраняла веками.

— Тогда защищай Пенсару без работорговцев, подброшенных карт и отваров для моего ребёнка.

— Отвар не мой.

— Но моя смерть тебя устроила бы, если бы дала карту.

Самир молчал слишком долго.

Ответ пришёл без слов.

Замира устала от их разговора.

— Взять её.

Серые платки двинулись.

Всё случилось сразу.

Джамаль ударил первого. Саида бросилась ко второму. Фарид, шатаясь, перехватил мужчину у стены и вонзил нож ему в бедро. Халима потянула Лейлу назад, но сзади уже стоял стражник с южным узлом на поясе. Он схватил Лейлу за плечо.

Лейла вспомнила Руму.

Резать.