Танцовщица для дракона

Халима услышала.

Фарид услышал.

Лейла тоже.

Рума резко сказала:

— Вынести служанок. Допросить отдельно. Корзину никому не трогать. Змею в банку Саммана. Нить к остальным. И пусть кто-нибудь скажет Джамалю, что я устала от мелких подарков.

Фарид посмотрел на неё.

— Вы отдаёте приказы?

— Я держу крышку. Сейчас это почти власть.

Он кивнул одному из стражников.

— Выполнить.

Когда служанок вывели, Халима закрыла дверь.

В комнате остались Лейла, Ясмина, Рума, Фарид, Самман и мёртвая гадюка под медной крышкой.

Лейла смотрела на красную нить у ручки корзины.

До этого момента её хотели обвинить.

Теперь хотели убрать или заставить бежать.

Оба варианта вели туда, где она снова становилась удобной.

— Они спешат, — сказала она.

Халима кивнула.

— Да.

— Значит, Джамаль близко.

— Возможно.

— Или они поняли, что мы близко.

Фарид убрал кинжал.

— После чернил, нитей, Мейсы и Салима — да.

Ясмина села на ложе, обхватив себя руками.

— Нам надо уходить отсюда?

— Нет, — сказала Халима. — Теперь покои усилят.

Лейла медленно повернулась к ней.

— Нет.

— Лейла.

— Если останусь, они пришлют яд, змею, дым, лекарство, слух. Если выйду открыто, Рашид скажет, что бегу. Значит, нужно выйти так, чтобы вернуться с тем, что нельзя назвать слухом.

Фарид смотрел на неё уже без удивления.

— Архив.

Халима резко сказала:

— Нет.

— Там книга поставок воска, — сказала Лейла. — Там записи о чернилах. Там старые планы шахт и ниш у малого сада. Там можно проверить, кто имел доступ к дымовому ходу.

— Джамаль проверит.

— Джамаль ищет людей. Я ищу ход. Я знаю голубую плитку. Я знаю, как шли старые коридоры после хаммама. Я помню схему, которую ты дала.

Халима сжала губы.

— Я дала её, чтобы ты выжила, а не чтобы ночью ползла в архив.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для меня — да.

Рума поставила крышку на стол. Руки у неё были красные от силы удара.

— Если она права, сидеть здесь дальше опасно. Гадюка через бельё — это не последняя попытка.

Самман хмуро сказал:

— Если она беременна, любой ход опасен.

Лейла посмотрела на него.

— Если я беременна, они станут опаснее.

Он замолчал.

Ясмина поднялась.

— Я с ней.

— Нет, — сказала Лейла.

— Да.

— Ты останешься и поднимешь шум, если меня хватятся слишком рано.

— Мне не нравится этот план.

— Мне тоже. Значит, он честный.

Фарид подошёл к двери и прислушался.

— Ночью смена стражи у северной галереи на третьей лампе. Две минуты проход пустой, если один человек задержит запись у поста.

Халима повернулась к нему.

— Ты ей помогаешь?

— Я сообщаю слабость охраны, чтобы вы могли её устранить.

— Фарид.

— И чтобы Лейла не искала её сама хуже.

Рума хмыкнула.

— Умный сухарь.

Халима провела рукой по лицу. Впервые за всё время она выглядела уставшей.

— Если тебя поймают в архиве после карты, Рашид получит суд.

— Тогда меня не поймают.

— Это слова девочки.

Лейла подошла к ней ближе.

— Нет. Это расчёт. У нас есть красная нить, поддельная подпись, чернила из Аль-Касира, воск с рынка, Салим, Надир, Далия, шахта, гадюка. Всё это можно разорвать по отдельности. В архиве должна быть книга, которая свяжет хотя бы две вещи. Мне нужна связка.

Халима смотрела на неё долго.

Потом сняла с пояса маленький ключ.

— Старый ход за голубой плиткой открывается этим. До архива он не ведёт напрямую. Доведёт до коридора писцов. Дальше пойдёшь по правой стене до двери с трещиной в виде полумесяца. Не трогай зелёную ручку. Она звенит в караульной.

Лейла взяла ключ.

— Спасибо.

— Я ещё не закончила. Если увидишь человека — прячься. Если увидишь Кайса — молчи и уходи.

Фарид медленно поднял взгляд.

— Кайса?

Халима сказала:

— Он слишком часто появляется там, где старые двери открыты.

Лейла запомнила.

Рума достала из своего пояса маленький нож.

— Возьми.

— Я не умею им как ты.

— Им не надо уметь красиво. Им надо резать верёвку, ткань или руку, которая схватила.

Лейла взяла нож.

Ясмина подошла к ней и сунула в ладонь восковую табличку с короткими знаками.

— Список того, что ищешь. Чтобы не забыла от страха.

— Я не забуду.

— Всё равно возьми. Я хочу быть полезной, пока ты делаешь глупость без меня.

Лейла сжала табличку.

Самман поставил на стол маленький пузырёк.

— Если станет дурно, капля под язык. Одна. Не две. Молодые всегда думают, что если одна помогает, две сделают их бессмертными.

— Спасибо.

— Я возмущён, если что.

— Я запомню.

Фарид открыл дверь и выглянул в коридор.

— До третьей лампы час.

Халима взяла мёртвую гадюку щипцами и положила в банку.

— Я отнесу это Джамалю. Пусть северные покои думают, что мы заняты змеёй.

Лейла посмотрела на дверь.

За ней был замок. За замком — коридор. Дальше старые ходы, голубая плитка, архив, книги, имена и, возможно, правда.

Она коснулась браслета.

Метка под ним ожила сильнее. Тонкое тепло поднялось к локтю.

Не страх.

Предупреждение.

Или согласие.

Лейла спрятала ключ в складке платья.

— Сегодня ночью.

Ясмина села у стола и взяла палочку, будто уже готовилась к своей части.

Рума закрыла корзину с бельём ногой.

Фарид молча проверил коридор.

Халима стояла с банкой, где в кольце лежала мёртвая гадюка, и смотрела на Лейлу так, словно видела перед собой уже не пленницу, а женщину, которую придётся учитывать даже падишаху.

Северные покои снова стали тихими.

Только теперь в этой тишине была дверь.