Танцовщица для дракона

— Весь гарем знает, что Лейла получила весть из Пенсары. Я лишь умею слушать тише других.

Замира прошла к окну. Не села. Не подошла слишком близко. Она соблюдала все правила, и от этого нарушала важнее.

— Покои прекрасны. Малый сад успокаивает.

— Да.

— Я жила здесь два года назад.

Лейла не знала этого.

Замира улыбнулась.

— До того как повелитель решил, что близость к его дверям рождает у женщин лишние надежды.

Халима сухо сказала:

— Надежды рождаются без помощи дверей.

— Верно. Двери лишь показывают, кто получил ключ.

Лейла почувствовала ключ у пояса под складкой ткани.

Замира заметила движение.

— Он дал вам ключ?

— Да.

— Тогда поздравление всё же уместно.

— С чем?

— С тем, что клетка стала открываться изнутри.

Слова были мягкими. Слишком мягкими.

Лейла шагнула к столу и налила воду себе, не предлагая Замире. Небольшая грубость. Достаточная, чтобы дать понять: игры закончены.

— Вы пришли сказать это?

— Я пришла напомнить: ключи у женщин во дворце держатся до первой ошибки.

— Вы говорите из опыта?

На лице Замиры мелькнуло что-то острое.

— Из наблюдений.

— За мной?

— За всеми. Вы теперь одна из нас, хотите того или нет.

— Я была одной из вас с первой ночи в гареме.

— Нет. Тогда вы были новой игрушкой падишаха. Теперь вы стали угрозой.

Халима сделала шаг.

— Замира-хатун.

Замира подняла ладонь.

— Я говорю без яда. Ей полезно знать. Рашид не простит метку. Самир не оставит имя Намира. Женщины не простят ключ. А повелитель…

Она посмотрела на Лейлу прямо.

— Он любит горячо. Верит тяжело.

Лейла почувствовала, как эти слова задевают старую боль.

— Вы судите по себе?

— По Азизе.

В комнате стало тихо.

Фарид у двери поднял взгляд.

Халима сказала:

— Довольно.

Замира склонила голову.

— Простите. Память во дворце ходит без приглашения.

Лейла подошла ближе.

— Азиза предала. Вы любите это имя, потому что оно удобно. Им можно пугать мужчину и женщину сразу.

— А вас пугает?

— Меня пугают живые люди. Мёртвые уже сделали своё.

Замира улыбнулась. Впервые за весь разговор по-настоящему.

— Умно.

— Вы ожидали другого?

— Я ожидала, что сердце сделает вас глупее.

— Его уже пытались использовать. Я учусь.

— Тогда учитесь быстрее.

Замира повернулась к двери.

— Халима-хатун, благодарю за позволение.

— Я не позволяла вам говорить об Азизе.

— Вы позволили мне войти. В нашем дворце это почти одно и то же.

Она ушла, оставив после себя запах жемчуга, ладана и чужой победы, которую пока нельзя было назвать.

Вечером Лейла долго не могла успокоиться. Ясмина снова проверила ниши. Пусто. Рума проверила еду. Чисто. Халима проверила список служанок. Все на местах. Фарид сменил стражу. Шахрияр прислал записку: совет затянется, он придёт поздно или утром.

Лейла легла, но сон не шёл.

Где-то за стеной шумел малый сад. Фонтан звучал мягко. Новые покои пахли корицей и свежим деревом. Ключ лежал под подушкой, холодный даже через ткань.

Она проснулась до рассвета от лёгкого стука.

Не в дверь.

В стену.

Лейла села. Сердце сразу стало быстрым. Рядом, в соседней комнате, Ясмина тоже поднялась.

— Ты слышала? — шепнула она.

— Да.

Стук повторился. Один раз. Потом тишина.

Рума спала у входа в кухню, но уже держала в руке нож, который, как оказалось, всё-таки существовал.

— Сидеть, — прошептала она. — Я позову стражу.

До двери она дойти не успела.

Из ниши для ламп выпала тонкая деревянная планка.

Ясмина резко втянула воздух.

— Она была целая.

Лейла встала. Холод пола ударил в ступни.

Рума подняла лампу. В нише, которую вчера проверяли дважды, теперь лежал свёрток из серой ткани.

Никто не коснулся его.

Через минуту в комнате были Фарид, Халима и двое людей Джамаля. Ещё через пять пришёл сам Джамаль. Он вошёл без меча в руке, но от этого опаснее не стал.

— Кто трогал?

— Никто, — сказала Рума.

Ясмина стояла белая.

— Я проверяла нишу. Вчера. Днём и вечером. Там была пыль. Ровная.

Джамаль посмотрел на неё.

— Уверена?

— Я рукой прошла по задней стенке. Там ничего не было. Панель не двигалась.

Фарид осмотрел планку.

— Открывали с другой стороны.

— Там нет другой стороны, — сказала Халима.

Джамаль взял лампу, заглянул глубже.

— Есть щель. Узкая. За стеной служебная шахта для дыма. Старый ход. Заделан неполностью.

Халима тихо выругалась.

Фарид аккуратно вынул свёрток щипцами и положил на стол. Рума проверила ткань серебром. Серебро не потемнело.

Джамаль развернул.

Внутри лежало письмо с красной печатью Пенсары и кусок карты.

Синие линии.

Южные источники.

У Лейлы шум в ушах стал таким громким, что она перестала слышать фонтан.

Халима закрыла глаза.

Фарид произнёс тихо:

— Плохо.

Джамаль не трогал карту голыми руками. Поднял письмо за край ткани.

— Печать похожа на пенсарскую.

Лейла шагнула назад.

— Я этого не видела.

Никто не ответил сразу.

Это молчание ударило хуже крика.

— Я не знала.

Ясмина резко сказала:

— Ниша была пустая!

Рума встала рядом с Лейлой.

— Я была здесь всю ночь.

Фарид посмотрел на дверь.

— Позвать повелителя.

Джамаль уже отправил человека.

Шахрияр пришёл быстро.

Не одетый для совета. Волосы распущены, халат застёгнут неровно, на лице след недосыпа. Он вошёл и сразу увидел карту.

Лейла увидела, как всё в нём изменилось.

Он не вспыхнул. Не приблизился. Не спросил сразу.

Он стал холоднее.

Это было лицо падишаха, который смотрит на улику, способную стоить городам воды.

— Где нашли? — спросил он.

Голос ровный.

Джамаль ответил:

— В нише для ламп. Панель выбита изнутри комнаты, но доступ был через старую дымовую шахту. Проверяем.

— Кто имел доступ?

Халима перечислила:

— Лейла, Ясмина, Рума. Я. Фарид. Две служанки при уборке. Стража у входа. Нахида вчера мерила рукав. Замира-хатун приходила при мне.

Шахрияр посмотрел на Лейлу только после этого.

Она стояла у стола, босая, в ночном халате, с закрытым рукавом и ледяными пальцами.

— Ты знала?

Вопрос был правильным.