Танцовщица для дракона

Халима закрыла глаза на один вдох. Фарид посмотрел в пол.

Шахрияр ответил спокойно:

— Поэтому ключ будет у тебя.

Лейла подняла глаза.

Он достал маленький ключ из тёмного металла и положил ей на ладонь.

— Это временный. Главный замок сменят ночью.

Ключ был прохладным и тяжёлым.

— Ты правда отдаёшь?

— Ты правда спрашиваешь после того, как я уже положил его в руку?

— Дворец учит сомневаться даже в металле.

— Тогда сомневайся, но держи.

Пальцы Лейлы сомкнулись вокруг ключа.

— Спасибо.

Он посмотрел на её закрытый рукав.

— Метка?

— Теплеет, когда ты входишь.

Фарид кашлянул.

Халима резко сказала:

— Я жду в коридоре.

— Я тоже, — сказал Фарид.

— Ты обязан.

Они вышли. Ясмина успела выскользнуть за ними, но по лицу было видно, что любопытство чуть не разорвало её пополам.

Когда дверь закрылась, Шахрияр всё же коснулся Лейлы. Ладонь легла ей на талию. Просто. Тихо. После ночи этот жест стал другим.

— Ты злишься на перевод?

— Я злюсь, что он нужен.

— Я тоже.

— Но ты всё равно рад, что я ближе.

— Да.

— Честно.

— С тобой это стало привычкой.

Она улыбнулась.

Он наклонился и поцеловал её в висок.

— Сегодня я не останусь на ночь.

Лейла почувствовала укол разочарования и сразу рассердилась на себя.

— Совет?

— Джамаль нашёл след посольского человека. Далия исчезла из прачечной до допроса.

— Сбежала?

— Или её убрали с дороги.

— Замира?

— Возможно.

— Ты говоришь «возможно», потому что доказательств нет.

— Да.

Лейла отошла к столу, положила ключ рядом с чашей корицы.

— Далия была у неё. Слово «хранилище» слышала Наргис. Замира знала о письме и метке. Это уже слишком много.

— Для подозрения достаточно. Для суда нет.

— А если она двигается быстрее суда?

— Тогда Джамаль догонит.

— А если нет?

Он смотрел на неё внимательно.

— Ты снова считаешь двери.

— Я перестала?

— Нет.

Он подошёл и положил перед ней маленький свиток.

— Второй проводник подтвердил: Намира вели к соляным дорогам. След свежий. Люди Джамаля ушли утром.

Лейла взяла свиток, но не раскрыла.

— Жив?

— Проводник видел его на ногах. Рана на плече. Слаб, но шёл сам.

Она закрыла глаза. Радость пришла вместе с болью. Отец был жив достаточно недавно, чтобы надежда стала почти телом.

Шахрияр не мешал ей молчать.

Потом сказал:

— Сегодня пришла новая записка через торговый двор. Того же смысла. Без знака хранилища Намира переведут дальше.

Лейла открыла глаза.

— Покажешь?

Он достал второй лист.

Она прочитала. Почерк другой. Слова грубее. Но крючок тот же: знак хранилища, имя хранителя, время уходит.

— Они торопят меня, — сказала она.

— Да.

— Значит, им нужно, чтобы я ошиблась до того, как Джамаль найдёт след.

— Именно.

Она вернула лист.

— Я не пойду к Самиру.

— Знаю.

— Если придёт ещё письмо, покажешь.

— Да.

Она посмотрела на него.

— Даже если там будет кровь на бумаге.

Его взгляд стал тёмным.

— Да.

Это было обещание. Не утешение.

Когда Шахрияр ушёл, новые покои будто стали больше. Пустота растянулась между стенами. Лейла ходила по комнате, касалась вещей, запоминала всё: шкаф с бельём, нишу для ламп, купальню, сундук, шёлковый полог, чашу корицы, замок на двери. Ясмина раскладывала таблички в новой комнате и бормотала, что здесь лучше свет.

Рума проверяла маленькую кухню.

— Малый очаг чистый. Кувшины новые. Серебро не темнеет. Две служанки слишком молодые, одна слишком болтливая. Болтливую я уже напугала.

— Как?

— Сказала, что у меня длинная память и короткий нож.

Ясмина выглянула из-за ширмы.

— У тебя есть нож?

— Теперь есть вопрос, который она не рискнула задать.

Ночь прошла спокойно.

На следующий день пришли подарки.

Первый — от Саиды. Простой кинжал с тупой учебной кромкой и записка: «Чтобы не забывала, где острый конец». Халима прочла, вздохнула и разрешила оставить.

Второй — от Наргис. Белая нить с маленьким узлом и вышитый гранат. Ясмина унесла его к окну и сказала, что от него никого не отравит, кроме злых взглядов.

Третий — от Замиры.

Его принесла новая служанка в зелёной вуали. Не Далия. Другая. Тонкая, с опущенными глазами, руками без украшений.

Фарид принял подарок у двери.

— От кого?

— От Замиры-хатун. Поздравление с новыми покоями.

Рума вышла из кухни.

— Поздравление пусть стоит на полу.

Служанка поставила шкатулку на мрамор. Тёмное дерево, тонкая золотая роспись, маленькая застёжка в виде граната.

Халима велела открыть.

Внутри лежали листы дорогой бумаги, пузырёк с чернилами, резной держатель для пера и тонкий платок.

— Шкатулка для писем, — сказала служанка.

Лейла стояла на расстоянии.

— Передай Замире-хатун благодарность. После проверки я решу, оставлять ли подарок.

Служанка поклонилась и ушла.

Рума проверила чернила серебром, потом нюхом, потом капнула на белую тряпку.

— Чисто.

Фарид осмотрел двойное дно. Нашёл его сразу. Внутри была пустота.

— Удобно, — сказал он.

Халима нахмурилась.

— Слишком удобно.

— Может быть, она хотела, чтобы мы нашли, — сказала Лейла.

Фарид закрыл шкатулку.

— Или хотела, чтобы мы решили именно так.

Ясмина скрестила руки.

— Ничего не оставляем.

Лейла посмотрела на бумагу. Хорошая. Дорогая. Такая, на которой легко писать письма, а потом доказывать, что письмо твоё.

— Вернуть.

Халима одобрительно кивнула.

— Правильно.

К вечеру пришла сама Замира.

Её не могли не впустить без причины. Она пришла с Халимой, открыто, в сопровождении одной пожилой служанки. На ней было жемчужное платье, волосы закрывала тонкая вуаль. Рубинов не было. Это делало её лицо мягче и опаснее.

— Лейла, — сказала она. — Я хотела поздравить лично.

— Ваш подарок вернули.

— Да. Фарид сообщил так сухо, что бумага в шкатулке едва не пожелтела.

Фарид, стоявший у двери, не моргнул.

— Подарки сейчас проверяют строже, — сказала Лейла.

— После письма от отца это разумно.

Халима посмотрела на Замиру.

— Вы хорошо осведомлены.