Страница 44 из 82
— А я... Не могу тебе ничего дать, кроме своего горя. Хочешь сидеть со мной каждый вечер, пока я не умру?
Дом снова заскрипел.
— Тебе будет лучше без меня. Я приношу одни несчастья. Уходи же. Я не хочу, чтобы ты со мной зачахла.
На глаза выступили слёзы. Ну дурак дураком. Не плакал, когда из монастыря выгнали, потом... А теперь расчувствовался. Стало стыдно. Это что же, дом и Оттиль значили для меня больше настоятеля с братьями?
Избушка застыла. Я подумал, что она меня пнёт, но она жалостливо скрипнула и отступила. Отвернувшись, я вытер слёзы краем рукава рубахи и пошёл вперёд, боясь обернуться и остаться.
Скажи мне кто раньше, что я добровольно захочу поселиться в землях страхолюдин, да ещё и в столице империи демонов, расхохотался бы. А теперь стучался в дома, пытаясь найти работу. Владеющие магией демоны не знали, зачем им человек. Оставался только один вариант. Пение.
Монет в кошельке хватило на каморку в трактире на окраине Эсциума. Так даже лучше. Хозяйка предложила комнату получше, если буду петь внизу каждый вечер. Я попросил местные песни и легенды на всеобщем. Если долго мучиться, что-нибудь получится.
Я устроился на одной из центральных улиц и попробовал посмотреть, сколько денег мог бы заработать. Из головы вылетело всё, кроме колыбельной фениксов.
Больно, очень больно. Я вспоминал, как Оттиль меня учила, как нежно пела. Я так душевно не умел, но старался изо всех сил.
Демоны останавливались, их привлекало необычное звучание. Подавать никто не спешил. Дети тянули родителей ближе, но взрослые смотрели на меня с презрением. Человек посмел нарушить их покой и тишину.
— Поберушка.
Статная демоница скривила губы и жестом указала охране на меня.
— Эй, человек! У богатых домов сидеть запрещено. Иди себе с миром отсюда.
— Простите. Ухожу.
Я быстро собрался и двинулся ближе к трактиру. Надеюсь, там мне вечером повезёт больше.
— Стой!
Меня окликнул седовласый демон.
— Кто ты? Где тебя найти?
— Меня зовут Макриан. Вечером буду в «Старой Иве», приходите.
Демон кивнул, а я перебрался ближе к тракту, надеясь привлечь посетителей. Денег я выручил немного. На хлеб хватит, и ладно. Цены на горячее я не спрашивал.
В «Иву» я вернулся, когда желудок скрутило от голода. Посетителей было немного.
— Макриан, ты вовремя. Есть хочешь?
— Я потом.
— Денег нет? — спросила Эрли. — Я тебе после выступления остатки принесу, если будут. Хочешь?
Я кивнул. И среди демонов есть добрые. Хозяйка приготовила мне табурет в центре. Одной колыбельной я много не заработаю. Пришлось напрягаться и вспоминать что-то весёлое. Отыграл я вроде неплохо. Эрли принесла мне перед сном похлёбку, два ломтя хлеба и миску овощного бульона.
— Спасибо!
— Тебе спасибо. Только, Макриан, девушки спрашивали, что ты на улице пел.
— Это колыбельная. Подумал, будет неуместно.
— Ещё как уместно! Утром выделю тебе комнату. Ты уж прости, деньгами я тебе платить не смогу, но крыша над головой и ужин у тебя будут. Договорились?
Я кивнул. Других вариантов у меня не было.
— Спасибо, Эрли.
— И ещё... Ты не мог бы петь что-нибудь про любовь?
— Я попробую. Есть текст?
— Есть, но разве ты не сочиняешь?
Я не стал объяснять, что пою легенды других народов, что мне больно сейчас думать о любви. Вспомнил о попытках писать стихи и пообещал пересмотреть записи. Каждая строчка напоминала об Оттиль. Когда же я успел её полюбить? Пройдёт ли боль когда-нибудь?
Наклонившись за упавшей бумажкой, услышал звон. Из-за пазухи выпала серьга Арндта. Может, было бы проще?..
Нудииандер, дома
В моё отсутствие рухнул хрупкий баланс между знатью. Будет непросто заставить их снова играть по правилам. Слуги тоже распустились. Посмел бы кто в прежние времена так ко мне зайти. Я вышел из покоев, застёгивая пиджак и щёлкнул пальцами, привлекая внимание стражей.
— Вы, двое, в карцер. И передайте моё распоряжение о замене караула. Того, кто пустит к моей жене кого-то кроме помощницы и лекаря, убью.
Демоны поклонились.
Тронный зал встретил меня ярмаркой тщеславия. Верные друзья хмуро кивали. Те, кто приобрёл влияние, толкались у трона в надежде обратить моё внимание.
— Темнейший, как мы рады, — лебезил казначей, кланяясь.
За руку он тащил демонстрирующую все прелести дочь. Демоница игриво подмигнула, а я задумался. Если девке хватило глупости так откровенно предложить мне себя, кто знает, что она сможет выболтать в постели.
— Не устроите ли бал, мой господин?
— Устрою, несколько позже.
Когда официальная часть с приветствием закончилась, я вспомнил, что стоило взять с собой Оттиль. Бывшие фаворитки многозначительно переглядывались. Знать на балу потащит ко мне своих незамужних родственниц.
Обед подали в кабинет, где я собрал всех министров. Приступать к еде никто не решался. Страх был обоснован, мой отец имел обширную коллекцию редких ядов. Погиб он, пытаясь отравить действующего Хранителя. Я усмехнулся и пригубил вино.
— Я понимаю, как неожиданно для вас моё возвращение, но требую собрать отчётность к вечеру.
Демоны вздрогнули, я не дал им места для манёвра.
— Темнейший, но как же...
— Не вы ли меня уверяли, что продолжали работать на благо империи? В таком случае собрать имеющиеся данные в отчёты труда не составит.
Совет затянулся до вечера. Вопросы были натянутыми, но я наслаждался первобытным ужасом подхалимов. А чтобы им интереснее работалось, демонстративно заглянул к главе разведки.
До покоев я дошёл неприлично поздно. Нужно бы навестить Оттиль, узнать, всем ли она довольна. Замялся на секунду у смежной двери, но постучал.
— Заходи!
Феникс заканчивала с ужином.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. Мы будем есть раздельно?
— Какое-то время да, — кивнул я.
Девушка ела стейк вилкой для салата, глаз дёрнулся. Её точно в гареме нашли, а не в деревне на отшибе?
— Мясо потрясающее! Такое нежное и...
Она уронила кусочек в вырез платья и потянулась за ним пальцами, но я оказался быстрее и попробовал её ужин.
— За столом так не делай. Или ты решила меня соблазнить?
От моего прикосновения Оттиль вздрогнула. Я сел рядом и усадил её на колени.
— Покормишь? У меня был долгий день.
Не сразу, но губ коснулся кусочек телятины.
— Вот это самое вкусное.
— Поцелуй жены вкуснее.
Осторожно, пытаясь приручить, скользнул под пышную юбку, гладя изящное колено.