Страница 4 из 82
Пришёл в себя я через несколько часов. Или сутки прошли? На полу стояла чашка с водой, рядом сидел маленький мышонок и грыз положенную мне на ужин булку. Глазки-бусинки наблюдали за мной с опаской, зверёк принялся жевать усерднее.
— Не бойся, не отниму.
С животными мне всегда было проще. Не пристану — не обидят, а вот люди... То улыбаться в глаза будут, проклиная при сплетниках, то преступление какое сотворят против своего же брата.
Со мной вот неделю разговаривать никто не будет. Младшие будут высмеивать, пытаться задеть, толкнуть...
Кожа на спине горела. Самое незначительное движение приносило дикую боль. Я знал, что заслужил. Поторопился, участь хотел облегчить себе, а Боги наказали. Негоже ставить себя выше предначертанного.
Я провёл в келье несколько дней. Вечерами ко мне заходил настоятель и цокал, рассматривая кожу. Не нравился ему и мой жар. Потея, я причинял себе дополнительную боль. Кажется, я плакал. Не могу вспомнить.
— Пожалели тебя Боги, Макриан, — коснулся моего плеча настоятель. — Не подведи их.
— Не подведу.
Старик молился у моей постели и я чувствовал, будто горело под потолком маленькое солнышко. Оно светило, обещая радость нового дня, и нежно касалось, будто любящая мать.
Я не помнил родителей. Только бабушку, которая была не слишком мной довольна. Да и имени своего уже не помнил. После произнесения обетов началась новая жизнь. И хотя за прошлое осуждать было не принято, каждый знал, что среди нас три пирата и двое убийц.
— Ты как? Встать сможешь?
— Смогу.
Я честно старался не опираться на старика слишком сильно, но голова закружилась, а колени предательски подкосились.
— Ну-ка, что удумал? Ложись. На бок хочешь? Я придержу.
— Не возитесь со мной. Всё в порядке.
— Поговори мне ещё, — ткнул мне в лоб мозолистым пальцем настоятель. — И так нас перепугал, уже плотника звать хотели, да мерки сняли.
— Заказать не успели?
— Нет.
Я тяжело выдохнул. Вовремя в себя пришёл. Так бы насмешкам младших не было бы конца.
— Спасибо вам.
— Вот сам всем и скажешь. Не думаешь же, что я один у тебя дежурил.
Оттиль, гарем патриарха фениксов
В дверь постучали. Я отозвалась, старательно изображая, что чувствую себя прекрасно. Служанки вошли в мои покои, звеня колокольчиками в огненных перьях.
— Обед, аэли, — сказала старшая, с грохотом опуская на стеклянный стол тяжёлую вазу с фруктами. — Простите.
— Ничего, — ответила я, улыбаясь.
Аппетита не было, но я изобразила энтузиазм. Одна из девушек была мне незнакома. Не знала, кому и как она служит. Персиковый сок капнул с подбородка на сапфировое ожерелье, между прочим подарок самого патриарха. Не испачкать бы платье.
— Аэли, патриарх приказал вам скрасить вечернюю трапезу.
Я широко улыбнулась, чувствуя, как зашлось сердце в груди. Слуг нужно было срочно отпустить и я распорядилась о ванной на козьем молоке. Сама же бросилась к зеркалу, проверяя макияж.
Да, не было роли почётнее, чем роль наложницы, но все сферы влияния в гареме были давно и надёжно поделены. Дружба между пятью сотнями женщин из самых разных семей нашей расы царила только в фантазиях патриарха. Впрочем, она и не была мне нужна.
Я плавно дошла до крыла наложниц, лучась счастьем. На пороге замялась, но всё же попросила доложить обо мне Фенелле. Если служанки удивились, то владели собой гораздо лучше меня. Я досадливо поморщилась.
— Аэли будет приятно с вами говорить.
Я опустила глаза в пол, чтобы не оступиться или не увидеть что-нибудь лишнее.
— Малышка Отти, — протянула Фенелла.
Старшая наложница патриарха широко расставила руки, я крепко её обняла. Её крылья, обильно украшенные золотом и драгоценными камнями, тяжело шевельнулись.
— Я знаю, почему ты здесь. Не переживай, детка, это я посоветовала к тебе присмотреться.
Женщина погладила меня по спине и похлопала по подушке рядом с собой. Служанки закрыли за собой двери, а я приготовилась слушать.
— Отти, я не молодею. Единственный шанс для меня выжить — подготовить себе достойную замену. Ты умеешь быть благодарной, светлая девочка.
Фенелла поджала губы. Мне было жаль её. Кажется, она одна по-настоящему любила нашего господина и болезненно переживала отсутствие детей.
— Я не подведу, — ответила я.
Хриплый голос прозвучал тихо.
— К тому же в твоём возрасте уже пора задуматься о семье. Если не приглянешься… перестарки уедут верным сторонникам на смотрины. Поверь, детка, это не то место, где хочется побывать. В твоих же интересах меня не подвести, — закончила старшая наложница.
Я понятно кивнула и попросила лекарство от головной боли.
— Ох, милая, я понимаю. Это так волнительно. Но не бойся, ты будешь не одна, — покровительственно закивала Фенелла. — Возьми лучше успокоительное. В омывальне, зелёный флакон на столике. Ванна поможет тебе успокоиться. И я бы посоветовала то алое платье с открытыми плечами, оно тебе очень идёт.
Я опустила глаза и улыбнулась. Рассказывать о головной боли нельзя никому. Успокоительное тоже пригодится. А ещё с ним можно прилечь, не привлекая лишнего внимания. Волнение для меня так же естественно, как зависть для остальных.
Вернувшись в покои, я осмотрела гардероб. Платье было в порядке, но к смене одежды я на всякий случай приготовила другое. Старшие наложницы говорили, что внезапная смена наряда перед выходом из покоев — добрая примета. Я кивала и соглашалась. Как и каждая примета, эта имела объяснение. Зависть соперниц чувствовалась по-разному. Пудра с чесоточным порошком или напиток с соком сонной ягоды больше детские шалости, взрослые не хотелось бы на себе испытать. В прошлом году старшие дождались, когда мимо гарема будет проходить охрана, и вытолкнули навстречу мужчинам беднягу Эрли. Воины патриарха не спешили умирать, вежливо вернули перепуганную девушку, но её соперница сочла такое поведение недостойным. Казнили её за компанию со всеми причастными.
Выпив при верной девушке успокоительный отвар, прилегла и велела не беспокоить до приготовлений.
К сожалению, расслабиться и подремать мне не удалось. Слишком много мыслей одновременно. Голова раскалывалась, казалось, будто болит каждый волос. Свет раздражал. Боги, надеюсь, в покоях патриарха будет приглушен свет.
День казался бесконечной пыткой, но вечер всё же застал меня врасплох.
— Аэли?
— Да?
— Пора начинать. Козьего молока нет, но я нашла кокосовое.
— Спасибо, — ответила я, поднимаясь.