Страница 18 из 82
Глава 6.1
Оттиль, телега на бездорожье
Я очнулась от жуткой тряски и подскочила.
— Макриан, — позвала тихо.
Его рука придавила меня вниз.
— Тише, я здесь. Ты в безопасности.
Я устроила голову у него на коленях.
— Мне неудобно. Всё болит, — пожаловалась я. — Жарко.
— Если возьму тебя на руки, будет ещё жарче. Пить хочешь?
Я расплескала половину. Пить хотелось так сильно, что я всерьёз думала о том, чтобы попытаться выжать капли с рубашки.
— Потерпи немного. До города совсем немного ещё. Найдём тебе лекаря хорошего. Я, правда, ничего в таких делах не понимаю...
Я села и посмотрела в его глаза.
— Что? Ты позволил кому-то...
— Не кому-то, а лекарю.
— Со мной всё в порядке! Это пройдет! Мне не нужен лекарь! Просто отдохнуть. И поспать! Никто и ничего со мной не делал!
Он снова уложил мою голову на свои колени.
— Тише, Оттиль. Ты можешь умереть. Давай договоримся, что ты можешь рассказать мне всё. Я не буду ничего спрашивать, но мне нужно знать, что делать.
Я уткнулась в его живот и горько заплакала. В первый раз обо мне кто-то заботился не в надежде на щедрую награду. Что он подумает обо мне, когда узнает...
Макриан неуклюже погладил меня по голове, я снова зарыдала.
— Тише, тише... Всё позади, я обещаю. Всё закончилось. Сейчас тебя подлатаем, и двинемся в путь, — произнёс он.
Он шептал что-то ещё.
— Ты правда меня не бросишь?
— Я правда отведу тебя к тюрьме Хранителя, — ответил он, выдержав паузу.
— Даже если меня туда посадят, пообещай меня не бросать, — попросила я и посмотрела на Макриана.
Он чуть наклонился надо мной. Тёмные глаза блеснули. Они долго и пристально меня изучали, но я не видела то, что так меня пугало. Ни намёка на злость или похоть.
— Не верю, что тебя могут туда посадить.
— Обещай!
Я вцепилась в его рубашку. К демонам, надо ему в тюрьму, значит в тюрьму. Только не одна. Без мужчины рядом я не выживу. Пусть юродивый, но сейчас я лежу на его коленях и совершенно не боюсь. Ни капельки. Наверное.
— Обещаю, — кивнул он.
На этом моё везение на сегодня закончилось. Найти лекаря удалось быстро, но при виде меня она заявила:
— У меня тут не ночлежка. Сначала ищи, где жить будешь с блудной сестрицей!
Макриан не позволил ей захлопнуть дверь, подставив ногу.
— Хотите кого-то поругать — меня ругайте, что не уследил за сестрой. Не стыдно вам? Она и так напугана, а тут...
Рука женщины дрогнула.
— Ладно. Пусть заходит, но одна. Пялиться не пущу!
Макриан сел у двери, но лекарь погнала его и оттуда.
— Ты мне всех пациенток распугаешь, ирод! Брысь!
Паренёк улыбнулся и подмигнул мне.
— Боги, как ты с ним живёшь? — причитала лекарь.
— Хорошо, — осторожно ответила я.
— Ложись. Это у тебя что, мужские портки?
Я подчинилась.
— Так получилось.
Женщина замолчала. Я услышала с улицы бренчание чего-то струнного и закрыла глаза.
— Бедная девочка. Брата твоего за уши нужно оттаскать... Я ему... И откручу... Бантиком завяжу.
Женщина напоила меня чаем с печеньем и отдала несколько юбок.
— Это в деревне там у себя так шастать можешь, а тут тебе город. Надо прилично выглядеть!
Она говорила много, но я не могла ничего запомнить. Клонило в сон.
— Макриан...
— Что, позвать? Как же он тут...
Я уже не видела, но чувствовала, как компресс на лбу меняют знакомые руки, даже молитвы начала узнавать.
Пришла в себя, когда было темно. Макриан сидел на полу, облокотившись о кровать, и дремал. Стоило мне пошевелиться, он открыл глаза и напоил меня водой из ложки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо.
— Мы пробудем тут несколько дней, пока тебе не станет лучше. Может, ты чего-то хочешь? Голодная?
— Впервые за долгое время всё действительно хорошо.
Макриан улыбнулся.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я.
Тишина давила. Казалось, что это всё — жестокий сон.
— Да нечего мне как-то, — отозвался он.
Паренёк потёр глаза, погладил лежащие на коленях гусли и снова повернулся ко мне.
— Родителей не помню, только бабушку. Её быстро не стало. Другой родни у меня не было. Монахи помогали. То булку дадут, то молока. Помогал всем за еду да ночлег, — перешёл он на заговорщический шёпот. — Но монахи меня восхищали. Бегал к ним, всё хотел помочь, стать таким же. А они смеялись, но не гнали. Стал в храме за работу браться. То полы помою, то подсвечники почищу. А потом упёрся, просился к ним. Сколько настоятель со мной ни разговаривал... Права ты. Наверное, я действительно дурак.
Макриан замолчал, будто вспомнил что-то неприятное. Черты его лица заострились.
— Прости. Я была... Мне...
— Всё в порядке, ты не первая мне об этом говоришь. Сначала настоятель объяснял, потом братья... Знаешь, сколько раз получал розгами? У-ух сколько! Но ума не прибавилось. Как рвался помогать, так и рвусь, не думая.
Он снова замолчал.
— Ты жалеешь, что спас меня?
— Что? Нет. Конечно, нет. Просто... Вспомнил своих. Скучаю.
— Хочешь, сходим к ним потом?
— Нет, — ответил он, поглаживая гусли. — Обратно мне нельзя. Меня выгнали из монастыря.
Я не знала, за что могут выгнать, но почему-то это не казалось мне чем-то серьёзным. Не мог такой как Макриан совершить что-то подлое или низкое. Просто не мог.
— Прости, — повинился он. — Тебе сейчас непросто, а тут я свои проблемы ещё. На всё воля Богов.
От последней фразы меня передёрнуло.
— Макриан... Ты никогда не сомневался в том, что Боги есть?
— Никогда. Точно знаю, что есть. Просто если человеку что-то не даётся, он обижается, укоряет. А ему туда судьбой не надо было. Он через пару лет и не вспомнит, поблагодарить забудет.
Я закусила губу. Сложно сказать, чему меня должно было научить всё произошедшее.
— Боги, — ужаснулся он и схватился за голову. — Прости дурака. Я не это имел в виду.
— Да, — невпопад ответила я.
— Оттиль, — он порывисто взял меня за руку. — Не все люди хорошие. Ты не виновата в том, что делает другой человек. Боги его... их накажут. Поверь. Их проверяли на терпение, милосердие, но они не справились. А у тебя жизнь сложится лучше прежнего, я точно знаю.
— Но почему они меня не защитили?
Слёзы потекли из глаз.
— Почему, Макриан? За что?
— Я не знаю. Но мы подумаем, если ты однажды захочешь мне всё рассказать. Одно знаю точно. Ты ни в чём не виновата.
Макриан, дом лекаря