Страница 17 из 82
Придя в дом после прополки огорода под палящим солнцем, застал в крестьянском доме пир и обомлел. Оттиль сидела во главе стола и раздавала команды.
— Здравствуй, сестрица. Рад, что тебе лучше, — воскликнул я.
Феникс и бровью не повела.
— Какой же ты мне братец?
Её лицо перекосила гримаса отвращения. Слишком часто я её видел.
— Да что ты, Макриан! Госпожа рассказала свою историю! Это честь для нас!
Оттиль и не думала держаться со мной вместе. В груди запекло. Я знал, чего таким как я стоит заготовка того, от чего феникс морщила нос. Боги, я её не прокормлю!
Я знал, что семья надеялась на оплату золотом, но у меня не было ни гроша. Пришлось ночью лезть в спальню настоящей аэли и уговаривать уйти до утра. След девушки был слишком ярким для возможных преследователей, но разве ж тем аристократам объяснишь?
— Не знаю, что вы рассказали этим людям, но вам стоит знать, что они отдали всё. И лучше всего будет нам уйти, пока все спят.
— Вот ещё! Я не собираюсь уходить. Здесь хорошая постель, еда. А что можешь дать мне ты?
Оттиль не понимала. Не потому, что она была злой, нет. Но потому, что не знала нужды. Мог ли я её за это винить? Нет. Это мне легко без денег, я их никогда не видел. Но что-то сделать нужно.
— Я должен вас проводить...
— Вон поди, а то закричу, — ответила она, глядя на меня как на грязь.
— Вы действительно не пойдёте со мной? — спросил ошарашенно.
Как же можно противиться воле Богов?
— Я не собираюсь ходить по лесам и деревням неизвестно для чего. Останусь здесь.
— Послушайте, в таких семьях нельзя оставаться просто так. Вы должны будете чем-то помогать. Куда пойдёте, когда они поймут, что вам нечего им дать?
— С чего ты взял, что нечего?
Я прикрыл глаза и прочитал молитву. Никто не обещал, что будет легко.
— С того, что благородных аэли не кидают мне под ноги без крыльев, — ответил я.
Это было бесчестно и жестоко, но я не мог больше терпеть. Кто знает, за что с ней так обошлись.
Оттиль стала похожей на брошенного котёнка и тихо всхлипнула. Она подняла подбородок и смахнула слезу.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Простите, вы правы. Я не должен был... Мне очень жаль. Но и вы меня поймите. Я знал, что встречу вас. Я умирал, но меня вернули взамен на то, что я сопровожу вас к тюрьме Хранителя. Я не знал, кого искать, не знал, куда идти, но нашёл вас. Понимаете?
Я смотрел на неё с надеждой, она смотрела на меня с издёвкой. Неужели она совсем не верит? Не волоком же в мешке её до башни тащить.
— Понимаю. А больше тебе твои голоса ничего там не говорили? Я тебе, случайно, никого в пути родить не должна?
— Да как можно! Я монах!
— Монахи выглядят иначе, все знают, что ты лжёшь. И тут не монастырь. Уходи, не лезь ко мне!
Я вздохнул, но вышел из дома. Лечь решил на улице под окном Оттиль. Очень удачно нашлась грубо сколоченная лавка. Не умею я обращаться с женщинами, совсем не умею. Придётся учиться по пути.
Ночную тишину разрезал знакомый скрип. Дверь комнаты, в которой ночует Оттиль? Может, ей тоже неспокойно? Как же она меня найдёт?
Я снова вошёл в дом, но девушку не застал. Разминуться мы не могли. А это значит...
Тихо, но быстро я поднялся по лестнице и скользнул в приоткрытую дверь, прихватив с собой коромысло. Над Оттиль нависал мужчина, но она не кричала, не сопротивлялась. Только что-то подсказывало, что происходящее не было романтическим свиданием. Я ударил гада коромыслом по голове и оттащил от девушки. Её глаза были полны слёз и ужаса.
— Цела? Он тебе ничего не...
Оттиль вцепилась мне в шею и беззвучно заплакала.
— Даже если... Это не твоя вина. Ты просто испугалась...
— Какой же ты дурак! Он не успел ничего. Это не заканчивается быстро, никогда не заканчивается.
Девушку затрясло. Я подхватил её на руки и понёс прочь из дома. Она вскоре затихла, но на землю не просилась. Тем лучше, быстрее отсюда уберёмся.
— Он... Я его узнала. Он был там... где ты меня нашёл. Видел.
Девушку снова затрясло.
— Стой! Меня тошнит!
Я донёс её до куста и придержал волосы. Снова подхватил на руки и обратил внимание на лихорадочный румянец.
— Тебя не могли отравить?
— В гареме? Я не пила и не ела в тот день.
Я потянулся пальцами к её лбу и коснулся нежной кожи. Температуру я не понял, потянулся губами и получил по щеке.
— Да тише ты. Мне кажется, у тебя жар!
— Тебе не кажется, — огрызнулась Оттиль.
— Нужно искать лекаря.
— Женщину!
— Не уверен, что могу тебе это пообещать. В лучшем случае это будет ведьма.
Девушка стихла.
— Я забыла, как тебя зовут. Даже не так. Я не хотела запоминать.
Она смотрела на меня изучающе. Я мог бы пошутить, но что-то подсказывало, что сейчас не самый подходящий момент. Все болеющие не сильно приятные люди.
— Макриан. Я не обижен.
— Макриан... Не оставляй меня ни с кем одну, пожалуйста. Это страшно, очень страшно. И никто не поможет, — пробормотала она.
Жар чувствовался через одежду. Скрепя сердце, пропустил ближайшее село и дошёл до деревни приличнее. Лекарем там числился почтенный ветеринар. Он не вызывал у меня никаких опасений, но я решил сам ухаживать за новоиспечённой сестрой.
— Точно ли брат? — усомнился во мне лекарь.
— Точно. Сестра в маму пошла, а я вот... Рожей не вышел.
— Не доглядел ты за сестрой, — нахмурился старик. — Беда с ней приключилась.
— Знаю, — аккуратно кивнул я.
Не знаю, но хороший брат ведь должен. Падение с высоты и лишение крыльев ведь тоже неприятные события.
— Бабский лекарь нужен, крови с неё как с порося натекло.
Я похолодел, но вспомнил все её жалобы с оговорками и все ругательства бабки Маны. Часть из них вырвалась наружу.
— Не знал. Помереть она может. У меня уж зрение не то. И лежать ей надо, а не по дорогам скакать. Завтра телега утром едет в город. Там и найдёшь. И вот ещё, портки старые дам, негоже в исподнем при сестре...
Боги, дайте ему здоровья.