Страница 8 из 99
У меня был план. Я собиралась выпалить ей в лицо все опасности, которые ждут семью Син, но столкнувшись с ней, поняла, что она мне не поверит. Я бы сама не поверила.
Сделав глубокий вдох, я собиралась уже идти дальше, как вдруг заметила в конце переулка какое-то движение. Несколько мужских фигур, которые при моем появлении шарахнулись в сторону и быстро растворились во тьме.
Демоны меня побери. Из-за того, что я отвлекла Син Юэ, она не сидела на заборе, мечтательно наблюдая за облаками, она разбиралась со мной.
Там Чжэн Чэн. Сердце ухнуло куда-то вниз.
К счастью, своим появлением спугнула наемников.
— Уходим, — бросил кто-то, и по стенам поползли длинные тени.
Я же кинулась в узкий переулок, из которого они выбирались, услышала чужой стон.
Чжан Чэна обнаружила сразу. Что в этой, что в прошлой жизни — его поза и раны оставались такими же.
— Чжан Чэн! — выдохнула я и упала на колени рядом.
Он не отвечал, потерял сознание. Главное, что он дышал, что его грудь медленно поднималась и опускалась. В этот раз я паниковала меньше, уже знала, что требуется делать.
Я сидела на коленях рядом с Чжан Чэном и смотрела на его бледное, залитое кровью лицо. В голове билась одна мысль: если бы я не полезла на это проклятое дерево, если бы не свалилась на Син Юэ, она бы сидела сейчас на заборе, как делала каждую ночь, мечтая о своем женихе. Она бы услышала шум. Она бы спасла его.
А теперь спасать придется мне. Какая же я дура. Надо было не мешать.
Я вздохнула, разрывая подол нижней рубашки на длинные полосы ткани.
Что сделано, то сделано.
Небеса распорядились иначе, и теперь я здесь, в чужом теле, с чужими слабыми руками, и должна вытащить с того света человека, которого люблю больше жизни.
Руки дрожали, но не от страха, а от напряжения. Самая страшная рана была под ребрами, глубокая, и кровь из нее хлестала так, что ткань намокала мгновенно. Я прижала тампон сильнее, зажала рукой, другой нащупала пульс на шее. Слабый, нитевидный, но есть.
— Держись, — прошептала я, обращаясь то ли к нему, то ли к небесам. — Только держись.
Я работала быстро, как учила меня когда-то старая знахарка в родовом поместье отца. Она говорила:
"Если хочешь выжить, девочка, умей и раны зашивать, и яды различать".
Тогда я училась, потому что отец так велел. И он был прав. Эти знания спасали того, кто был мне дороже всех.
Я перевязала самые опасные раны, кое-как закрепила повязки. Кровь сочилась сквозь ткань, но уже не хлестала фонтаном. Хорошо, значит, есть время.
Потом я оставила его на несколько минут, разыскивая наемного возницу. Чжан Чэн родился под хорошей звездой, ведь такового я нашла быстро.
— Барышня, — раздался испуганный голос сзади, — вы не говорили, что ваш путник в ранах.
— Бросишь? — прищурилась я. — Ославлю ведь на весь город. Лучше помоги, не дай человеку умереть.
Пришлось ему подбежать и помочь мне поднять Чжан Чэна.
— Барышня, это что ж такое? Кто ж его так?
— Мой муж, — выдохнула я, придумывая объяснение на ходу. — Разбойники напали в переулке. Помоги загрузить в повозку. А там я разберусь.
Мы вдвоем кое-как подняли Чжан Чэна. Он был тяжелым, почти неподъемным, но страх и адреналин придавали сил. Втащили его в повозку, уложили на кушетку.
— Куда ехать-то? — спросил возница, уже забираясь на козлы.
— На холм, — предложила я, прыгая следом. — К старому храму. Там есть где спрятаться, и там сухо.
— К храму? — переспросил он с сомнением. — Так он же заброшенный, барышня. Там давно никто не молится.
— Моя мать молилась, — ответила я коротко. — Трогай.
Возница может и хотел поспорить, но я показала золотой лян. Жажда денег затмила разум.
Повозка дернулась и покатила по мостовой. Я прижала голову Чжан Чэна к своим коленям, продолжая зажимать рану. В темноте повозки его лицо казалось восковым, безжизненным. Только слабое дыхание, которое я чувствовала щекой, говорило, что он еще жив.
— Не смей умирать, — шептала я, гладя его по волосам. — Слышишь? Ты не имеешь права. Я не для того вернулась, чтобы хоронить тебя снова.
Колеса стучали по камням, повозка тряслась на ухабах, и я молилась, чтобы эта тряска не добила его окончательно.
В прошлой жизни я везла его той же дорогой. Тогда я была собой, молодой, сильной, полной надежд. Тогда я еще не знала, что через год мою семью уничтожат. Что он закроет меня собой в тронном зале. Что я умру от чужого клинка в спину. Да, он не должен умереть. Хотя бы не сегодня.
— Госпожа, а муж-то ваш как же? — крикнул возница с козел, перекрывая шум колес. — Напоили его, что ли, разбойники?
Я на мгновение растерялась, а потом вспомнила, что сказала ему в первую встречу.
— Напился, — буркнула я. — Напился и сцепился с разбойниками. Дурак.
Возница понимающе хмыкнул и больше не приставал с вопросами.
Дорога пошла в гору. Повозка замедлила ход, колеса заскрипели по камням. Я выглянула наружу, луна наконец выглянула из-за туч, и в ее бледном свете показался силуэт храма.
Старое, полуразрушенное здание из темного камня, с покосившейся крышей и заросшим двориком. Когда-то здесь было святилище богини милосердия Гуаньинь. Отец мне рассказывал, что моя мать любила приезжать сюда молиться. А потом, когда я подросла, мы с Чжан Чэном тайно встречались здесь. Это было единственное место, где нас никто не мог найти.
— Стой! — крикнула я, и повозка остановилась.
Я спрыгнула на землю и огляделась.
Тишина, только ветер шуршит в ветвях старых сосен. Храм выглядел темным, безжизненным, но внутри должно быть сухо. Я помнила, что крыша течет только в одном месте, у алтаря.
— Помоги занести, — велела я вознице.
Вдвоем мы снова втащили Чжан Чэна, теперь уже в храм. Я постелила солому в углу, где было чище всего, и мы уложили его туда.
— Дальше я сама, — сказала я, вытаскивая из-за пазухи свой золотой лян. — Спасибо тебе. И молчи, ладно?
Возница посмотрел на деньги, на меня, на окровавленное тело и покачал головой.
— Да я и не видел ничего, барышня. И как забыть все побыстрее хочу.
Он ушел, и я осталась одна.
В храме было темно и холодно.
Иногда сюда продолжали приходить паломники, оставляя какие-то предметы. Так я нашла масляный светильник, разожгла его. Тусклый свет озарил стены с остатками росписей, потрескавшийся алтарь, фигуру богини с отбитой рукой.
Я опустилась на колени рядом с Чжан Чэном и принялась разматывать повязки, чтобы перевязать раны заново, уже нормально, как меня учили.