Страница 9 из 99
Руки делали свое дело, а мысли унеслись далеко.
Сколько раз я сидела здесь, в этом храме, и ждала его? Сколько раз мы прятались за алтарем, когда кто-то случайно забредал сюда? Он приносил мне сладости, а я читала ему стихи, которые сочиняла сама. Отвратительные стихи. Мы были молоды и глупы, и нам казалось, что так будет всегда.
Ночь тянулась бесконечно.
Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Чжан Чэна. Масляный светильник давно прогорел, и храм освещала только луна, пробивавшаяся сквозь щели в крыше. Ее бледный свет падал на его лицо, делая кожу еще белее, еще безжизненнее.
Но он дышал ровно и глубоко. Кровь остановилась.
Я перевязывала его раны уже трижды за ночь. В первый раз наспех, в переулке, лишь бы остановить кровь. Второй раз, в повозке, когда тряска едва не убила его. Третий уже здесь, в храме, когда я наконец смогла раздеть его и обработать каждую рану по-настоящему. Даже успела влить холодный отвар, восполняющий кровь. Был бы он теплым, снадобье сработало бы быстрее.
Врачевать острые и колотые раны я умела. Сложно этому не научиться, если твоя семья в нескольких поколениях считается военной.
Я промывала, прижигала, зашивала тонкой иглой, которую захватила с собой.
Теперь я сидела и смотрела на него, и мысли текли медленно, как патока.
Может, оно и к лучшему, что я не дала им встретиться.
В прошлой жизни Чжан Чэн пришел в себя и увидел надо собой... меня, Син Юэ. Я и тогда перевязывала его раны, тащила его на себе, не спала эту ночь, выхаживая его. И он полюбил меня за это. Или ему показалось, что полюбил? Благодарность так легко спутать с любовью.
А потом нашу семью уничтожили.
Я долго гадала, за что нам пришла такая напасть. В империи не один генерал дежрит собственное войско. Когда я уже продала душу Мо Юаню, когда попрощалась со всем человеческом в себе, я выяснила, что император... просто испугался.
Все началось с объявления помолвки между мной и Чжан Чэном. Дочь и сын двух сильнейших военных родов империи. Наши отцы командовали самыми боеспособными армиями. А если бы мы поженились, если бы наши семьи объединились...
Кто-то донес правителю, что мы замышляем переворот, хотя это было откровенной ложью. Кто-то нашептал, что два генерала, породнившись, смогут сместить его с трона Император поверил, и подписал приказ.
Мы не хотели захватывать трон. Мы вообще ни о чем таком не думали. Но страх правителя оказался сильнее правды.
Получалось, что я была во всем виновата. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Если бы Чжан Чэн не был так благодарен мне за спасение, если бы он не начал ухаживать за мной, если бы наши семьи не стали обсуждать помолвку... Может, всего этого не случилось бы? Может, они остались бы живы?
Я посмотрела на его лицо. Красивое, даже сейчас, бледное и израненное. Высокие скулы, прямые брови, твердая линия челюсти. Сколько раз я касалась этого лица, когда мы тайно встречались? Сколько раз гладила эти щеки, целовала эти губы?
Не удержавшись, я протянула руку и провела пальцами по его груди, туда, где под повязками билось сердце. Живое, такое теплое и ровное.
— Ты даже не представляешь, сколько бед принесла наша любовь, — прошептала я. — Сколько смертей и сколько слез. И ты меня потом защитил, даже окончательно не удостоверившись, что Цзинь Юэ, это Син Юэ.
Пальцы скользнули выше, к шее, к подбородку, к его скуле. Кожа мужчины была горячей — лихорадка уже началась.
Я провела большим пальцем по его губам.
— Может, в этот раз ты не влюбишься в свою спасительницу? — спросила я тихо. — Может, посмотришь на кого-то другого? Дочь канцлера, например, ее называют самой красивой барышней империи, или еще какую-нибудь благородную девицу, которую не считают полоумной.
Я горько усмехнулась. Себя я в расчет не брала. Для него я буду Сяо Фэн. А Сяо Фэн больна и не отдает себе отчета. Даже если я спасу ему жизнь, даже если вытащу с того света, он никогда не посмотрит на меня как на женщину. Он будет благодарен, да. Будет кланяться и рассыпаться в любезностях, но не больше.
А Син Юэ... она останется жива. Не будет продавать душу демону. Не превратится в убийцу. Может, встретит кого-то другого, полюбит, выйдет замуж, нарожает детей. И никто не умрет.
— Я все исправлю, — пообещала я ему, себе, пустому храму. — Не дам отца и брата в обиду, найду виновных. И ты будешь жить долго и счастливо с кем-то, кто достоин тебя.
Я убрала руку и снова прислонилась к стене.
Время тянулось медленно. Я меняла повязки, поила его настоем из трав, который принесла с собой, и снова садилась в углу, глядя, как луна ползет по небу. Чжан Чэн метался в бреду, что-то бормотал, звал кого-то. Один раз я отчетливо расслышала: "Син Юэ, не уходи".
Сердце сжалось.
— Я здесь, — ответила я шепотом. — Никуда не уйду.
К рассвету его дыхание выровнялось, жар спал. Я задремала, сидя рядом, положив голову на согнутую руку.
И вдруг почувствовала, что на меня смотрят.
Я открыла глаза.
Да, чутье меня не подводило.
Чжан Чэн смотрел на меня в упор. Глаза его были открыты, ясны, в них читалось недоумение и слабость.
— Ты... — прохрипел он. — Кто ты?
Я замерла, не зная, что сказать.
Он поморщился, попытался приподняться и застонал от боли.
— Лежи, — велела я, прижимая его к соломе. — Не двигайся, у тебя раны.
Он послушался, но взгляда не отводил. Смотрел на мое лицо, на мои руки, на повязки, которыми я его перевязала.
— Я тебя знаю, знакомое лицо, — сказал он вдруг. — Ты... Сяо Фэн? Дочь генерала Сяо?
Я кивнула, чувствуя, как внутри все переворачивается.
— Да, — ответила я тихо. — Я Сяо Фэн.
Он долго молчал, переваривая эту информацию. А потом спросил:
— Что случилось? Где я? И почему ты... почему ты меня спасла?
Он запнулся, не решаясь произнести вслух то, что все говорили за моей спиной.
— Дурочка, — закончила я за него с кривой усмешкой. — Полоумная, безумная, блаженная. Выбирай любое определение, все подходят.
Он смутился и попытался приподняться, но я снова прижала его к соломе.
— Лежи, говорю. Раны откроются.
— Что случилось? — спросил он, уже не пытаясь встать. — Где я? И почему ты... почему ты здесь?
Я вздохнула и убрала руки.
— На тебя напали. В переулке у поместья Син. Трое, может, четверо, я не разглядела, они сразу сбежали. Ты был без сознания, весь в крови. Я перевязала раны и привезла тебя сюда. Это старый храм на холме, тут безопасно.