Страница 78 из 99
— Но вы все отдадим, когда добьемся правды, — серьезно кивнул Шаохэн. — И отдадим с процентами, пока... — он почувствовал, что я хочу перебить, но не дал этого сделать, — сохраним это между нами. В отличие от меня, мой отец не поддастся на уговоры болезненной девушки. И никогда не примет. Вас такие условия устроят?
— Да, — прошептала я.
После того как шкатулка оказалась в его руках, а спор наконец завершился, он не позволил мне покинуть поместье одной. Вскоре должны были приехать стражники, чтобы следить, как клан Син выполняет волю императора. К тому же, Шаохэн пытался скрыть от меня очевидное — волю императора они исполнять не собирались.
Учитывая, мне многое известно заранее, да и я не слепая, я старалась делать вид, что ничего не понимаю. Но плохо помогло. Шаохэн тоже не слепой и не глупый.
— Вы же умеете держать язык за зубами? — шепотом спросил брат, осторожно провожавшись меня через глубь сада.
Я пожала плечами.
— Я десять лет молчала. Не буду многословна и в другие дни. Не беспокойтесь. Стала бы я рисковать и бежать к вам, чтобы потом докладывать об этом в Запретный город?
Он остановился и долго меня изучал.
— Барышня Сяо, вы знаете, что своим поведением вы многих пугаете? Я много раз задавался вопросом, откуда вам известны тонкие подробности, но вы всегда уходили от ответа.
— Если у человека отнимается одно из пяти чувств, — философски заметила я, — то другие работают усиленно.
Фонари во дворе уже почти погасли. Лишь редкие огоньки мерцали среди деревьев, освещая дорожки тусклым золотистым светом.
Дальше мы шли молча, и за долгое время я ощутила спокойствие. Мне так хотелось обнять Шаохэна, все объяснить, но он бы мне не поверил. А поверил бы, стало бы ему легко? Ведь тогда я поведаю правду о падении семьи Син, и о том, что моя душа в залоге у злого демона.
Мы дошли до той части сада, до высокого забора, где разрослось раскидистое дерево. Мое самое любимое дерево.
Я показала на это дерево пальцем, одним жестом объяснив, отчего я так легко попала в чужой дом. Взгляд Шаохэна забегал. Он одновременно оценивал и меня, мои физические способности, и количество веток внизу ствола.
Он тяжело вздохнул.
— Семья Син веками состоит из прославленных генералов. Мы сведущи в стратегии и тактике, наш дом охраняют десятки воинов, кто не раз отмечался в бою.
— Верно, — подтвердила я. — В библиотеке отца я читала летописи о клане Син.
— И в поместье сумела пробраться девушка, которая едва голос обрела? Вы даже не воришка, вы какой-то несносный причинитель добра.
Теперь он вел себя как мой истинный брат, несерьезно огорчался и поддевал.
— Уходите, барышня Сяо, — Шаохэн посерьезнел. — Никому не рассказывайте, что увидели. Не навлекайте на себя беду. Я буду молиться за вас. Может боги смилостивятся, и за ваш поступок вам подарят полноценную жизнь, а не ее остатки.
— А я буду молиться за вас. Берегите Син Юэ, но в первую очередь вашего отца.
Мы простились, брат еще помог перебраться мне через стену. Ему-то это ничего не стоило. Он подхватил меня и забрался по веткам за короткое мгновение. Опустил на землю снаружи поместья, отпустил, и, ни слова не сказав, таким же образом вернулся обратно.
Совесть моя была чиста. Я сделала, все, что от меня зависело. Я побрела к поместью Сяо, но ноги зачем-то понесли меня в другой переулок. Оттуда открывался прекрасный вид на вторые ворота клана Син. Ими в основном пользовались слуги.
Я знала, что Син Вэньцзе велит выезжать из них. Я хотела проститься, потому то в том будущем, которое известно мне, мы больше не встретимся.
Ночь постепенно сгущалась. Луна то пряталась за облаками, то вновь появлялась. Где-то далеко лаяли собаки.
Через некоторое время возле ворот показались люди Ведомства наказаний. Профиль Гуань Фэна я не признала. Он либо находился с другой стороны поместья, либо совсем сюда ехать не захотел.
Они прибыли, чтобы окружить дом и не давать клану Син покинуть его пределы. К счастью, никому из Ведомства наказаний невдомек, что Син Вэньцзе все продумал.
Вышли его воины, облаченные в черное, действовали быстро и аккуратно и даже никого не убили. Отец ненавидел бессмысленное насилие, да и эти стражники лишь исполняли приказы плохих людей. Сами они не виноваты.
Воинов лишили сознания и сложили возле стены, как мешки с рисом после разгрузки.
После этой очень тихой потасовки ворота заскрипели. Из них выехало две телеги, за ними десяток всадников, и чуть позже подъехала неприметная повозка.
Я затаила дыхание, и чтобы разглядеть все, сделала несколько шагов вперед, выбравшись на свет.
Мне никогда не забыть эту ночь. Именно сегодня началось падение семьи Син.
Шаохэн шел первым и сразу забрался в наемный экипаж, успев бросить мешочек с лянями возничему. За ним появился Син Вэньцзе.
Отец не торопился, шел степенно, медленно, с прямой спиной и гордым взглядом, будто он древняя сосна на вершине утеса. Пусть ветер ломает ветви, пусть снег сгибает крону, ствол все равно остается прямым.
Но его лицо изменилось. Слова императора сказались на нем.
Он так долго воевал ради Ван Чэньюя, так долго поддерживал и наставлял его старшего сына, что это не могло не наложить свой отпечаток.
Перед тем как сесть в повозку, отец вдруг остановился, поднял голову и посмотрел в мою сторону.
Наши взгляды встретились. Издалека я поняла, что он заметил меня. Я не беспокоилась, ведь с такого расстояния он не рассмотрит, что за человек его провожает.
Следом появилась Син Юэ. Я не видела ее выражения, но она ссутулилась и оборачивалась, как затравленный зверек. Такая юная, испуганная и потерянная. Такая, какой когда-то была я сама.
От одного взгляда на нее воспоминания хлынули в сознание, как прорвавшаяся плотина.
Мне не забыть тот страх и безысходность, осознание того, что я всего лишь девица, которая не может повлиять на собственную жизнь, что уж говорить про помощь семье.
Тогда мои родные были заняты, а мои жалобные вопросы доводили их до исступления. Они не отвечали, а я впала в отчаяние. Отчаяние — плохой советчик. Из-за него я обратилась к демону. Я тогда не хотела денег, власти или хорошего мужа, я желала отомстить и быть в безопасности.
Увы, во второй жизни я могу утвержать с уверенностью — демоны легко раздают дары, но повлиять на судьбу властен только человек.