Страница 59 из 99
Глава 13. Син Юэ/Сяо Фэн
Пока мужчины воевали, барышни в столице начинали свои битвы. Только вместо мечей здесь были улыбки, вместо стрел слухи, а вместо крови чужая репутация. И, признаться, иногда дворцовые девицы ранили куда точнее солдат.
Весна окончательно вступила в свои права. В садах академии “Нефритовой чистоты” распускались пионы, теплый ветер шевелил тонкие шелковые ленты, а пруды покрывались лепестками, будто кто-то рассыпал по воде розовый снег.
Слухи о сватовстве Чжан Чэна разлетелись по столице быстрее, чем вести о войне. В Запретном городе стены слушают, слуги болтают, а благородные госпожи живут чужими тайнами так же жадно, как бедняки рисом.
Сначала все было почти незаметно. Чуть более долгие взгляды, тихий смех за спиной, внезапно обрывающиеся разговоры.
Потом начались шепотки.
— Видела?
— Неужели правда?
— Господин Чжан ведь должен был…
И дальше обязательно следовал взгляд в мою сторону.
Когда в колодец падает камень, круги по воде расходятся далеко. Я знала, что это начнется. Не ожидала только, насколько быстро.
Син Юэ на занятиях в академии больше не сидела рядом со мной. Это произошло не сразу. Она в какой-то момент просто стала отвечать короче, потом перестала задерживаться после занятий. А после заняла место рядом с Цао Юйси. Вот тогда я все поняла.
Цао Юйси, как и прежде, была похожа на ярко раскрашенную ядовитую птицу. Красивая, шумная и опасная ровно настолько, насколько ей позволяли семья и положение. А еще она ненавидела меня, особенно после того вечера на празднике Син Юэ.
Тогда она ревновала меня к Чжан Чэну как соперницу. Сейчас считала похитительницей его сердца, хотя ничьего сердца я не воровала. Иногда мне стало казаться, что моя новая жизнь похожа на попытку оправдаться за преступления, которых я не совершала.
— Некоторые люди, — однажды громко сказала Цао Юйси во время занятий музыкой, — готовы цепляться за любого мужчину, лишь бы вылезти повыше.
Девушки тихо захихикали. Я продолжала настраивать струны циня.
— Особенно забавно, когда такие начинают строить из себя святых, — продолжила она. — Ах, я ничего не делала. Ах, он сам пришел.
Смешки стали громче. Я медленно подняла взгляд. Цао Юйси улыбалась.
Мао Линчжи рядом напряженно стиснула рукав.
— Не слушай ее, — шепнула она.
Я тихо усмехнулась.
— Если бы люди умирали от сплетен, столица давно бы опустела.
Но, признаться, было неприятно, ведь Син Юэ, по сути я во плоти, молчала, не останавливала, присоединилась к этому хору. Ох, боги, какой недалекой и ревнивой я тогда была. А ведь не переместись я в это тело, все было бы также, все девицы бы ревновали уже Син Юэ к Чжан Чэну.
Дни в академии тянулись медленно. Я училась, читала, писала. Терпела евнуха Гао, прекрасно зная, что он один из виноватых в падении моей семьи. В общем, делала вид, что не замечаю, как вокруг меня постепенно образуется пустота.
Кроме Мао Линчжи меня никто не поддерживал. Гуань Фэн почти все свое время проживал в Запретном городе, отец воевал, как и семья Син.
Мне было жаль, что и я, то есть Син Юэ, поддалась всеобщему настроению. Не сказать, что меня открыто травили, мерзких пакостей не делали, очевидно боясь мести чиновника из министерства наказаний, но игнорирование было слишком показательным.
Может здесь замешана не только ревность, но и трусость?
Иногда я смотрела на нее и думала: “Вот она — настоящая храбрость. Не в мечах, не в войне. А в том, чтобы остаться рядом с человеком, которого остальные уже начали отвергать".
Син Юэ такую проверку не прошла.
В один из дней я не выдержала.
Все барышни выходили после лекции, когда Цао Юйси вдруг нарочно задела меня плечом.
— Ой, простите, барышня Сяо, — пропела она. — Я не заметила вас.
Девушки рядом засмеялись.
Я в уме досчитала до десяти, чтобы проигнорировать. Мао Линчжи уже открыла рот, явно собираясь вступиться, но я слегка коснулась ее рукава.
Цао Юйси наклонила голову.
— Впрочем, барышня Фэн, мужчин вы замечать умеете куда лучше, чем людей вокруг.
Вот теперь Линчжи действительно вспыхнула.
— Цао Юйси, ты забываешься!
— Что? — невинно захлопала глазами та. — Разве я сказала неправду?
Я посмотрела на обидчицу, на кружок подпевал, что окружал ее. Сдается мне, я ей бы не понравилась, даже если бы Чжан Чэн и не сделал того злополучного предложения. Она ведь это и до него начала.
Мне плевать было на девушек, что стайкой собрались вокруг своей предводительницы, мой взор был устремлен к Син Юэ. Я отлично знаю, что она не злобная мегера, что ей не чуждо сострадание. Не будь она так обижена, она бы в жизни к этим сорокам не присоединилась бы.
— Син Юэ, — попросила я. — Могу я поговорить с тобой?
Цао Юйси усмехнулась.
— Что, боишься мне ответить? Син Юэ, не обращай внимания на эту падаль.
К счастью, девушка скривилась и не повернулась к Цао Юйси.
— Хочешь поговорить? Хорошо. Но знай, я делаю тебе одолжение.
Мы ушли в дальнюю часть сада, туда, где старые ивы склонялись к воде, а шум академии становился тише.
Я первой нарушила молчание.
— За что?
Син Юэ не посмотрела на меня.
— Ты о чем?
Я горько усмехнулась.
— Не делай вид, будто не понимаешь. Ты прекратила нашу дружбу, ты общаешья с Цао Юйси.
Не то чтобы я чего-то не понимала, но мне было важно услышать это от нее.
Она резко повернулась. И вот тогда я впервые увидела, насколько глубоко все зашло. В ее глазах была обида.
— Ты правда хочешь это услышать? — спросила она тихо. — Ты же сама все знаешь, ты отняла Чжан Чэна у меня. Наши кланы с наших юных лет договорились о союзе. Нам никто не намекал, не настаивал, но я ждала, что приедет и сделает предложение. А потом появилась ты.
Я потянулась к ней, чтобы объясниться.
— Син Юэ…
— Нет, дай мне договорить, — перебила она. — Мне все равно, что твоя семья отказала. Все равно, что ты не согласилась. Все равно! — Она заплакала. — Он пришел к тебе, а не к ко мне. Ты даже не понимаешь, что отняла. Потому что тебе это никогда не было нужно. А я… — Она резко отвернулась. — А я любила его.
Я больше не пыталась ничего доказать Син Юэ. После нашего разговора я окончательно осознала: некоторые раны невозможно залечить словами. Особенно если человек хочет не правды, а подтверждения своей боли.
Да и что я могла сказать? Что отказала Чжан Чэну? Она уже знала.
Что не люблю его? Это было бы еще хуже.