Страница 57 из 99
Почему он ко мне так привязался? Он ведь невозмутимый, беспристраный, что его так тянет меня проверять? Я слаба, как новорожденный котенок. Я тяжело больна, а головная боль часто туманит разум. Нет же, он стал ходить за мной по пятам, как прикормленный пес.
Вечно спокойный, вечно подозрительный, вечно уверенный, что видит людей насквозь.
Он дружит с Шаохэном. С детства рядом с Чжан Чэном. Служит наследному принцу и императору, ходит с таким видом, будто держит всю столицу за горло, кичится своей прозорливостью, своим умом, своим проклятым ведомством наказаний…
И что в итоге? Не заметил заговор против семьи Син. Не нашел предателя. Не понял, кто толкал империю в пропасть. Зато прекрасно заметил, как мужчины смотрят на меня.
Я истерично рассмеялась.
— Какая наблюдательность, господин Гуань, — пробормотала в пустоту.
Комната мне, конечно, не ответила. Только ветер чуть колыхал занавеси.
Я запрокинула голову и прикрыла глаза. И снова, как всегда в такие моменты, память потянула меня назад.
В свадебный зал, в тот день, когда я забрала одну жизнь из мести, но отдала и свою. Я в который раз пыталась вспомнить, кто именно стоял ближе всех. Кто был последним, кого я увидела перед ударом.
Лица смешивались. Вставали образы красного шелка, крови на полу, крови на моих руках. Свалившееся тело возлюбленного, и чья-то тень за спиной.
“Ведь это был он?” — подумала я в сотый раз.
Гуань Фэн действительно стоял тогда рядом. И чем больше пыталась вспомнить, тем сильнее мне казалось: именно он убил меня. Кто еще мог подойти так близко? Кто еще мог ударить без колебаний?
Я резко открыла глаза.
Нет. Сейчас нельзя об этом думать. Если я буду продолжать рыться в воспоминаниях, я буду бояться его. А мне опаснее всего бояться. Нужно быть отрешенной и храброй. В конце концов, контракт возьмет свое, и я стану очередной душой, которую заберет Мо Юань. Зачем мне цепляться за эту никчемную жизнь? Когда сердце полно подозрений, даже шум ветра кажется шагами убийцы.
Я устало потерла виски. У меня опять сильно болела голова, словно внутри медленно проворачивали тупой нож. В этот момент в двери осторожно постучали.
Я не ответила, но стук повторился.
— Барышня… — тихо позвала Чуньтао. — Я принесла чай.
— Входи, — выдохнула я, ощущая призыв от совести.
Днем я была невыносима и ругалась на служанку.
Дверь приоткрылась, и Чуньтао осторожно проскользнула внутрь, держа поднос обеими руками. Она явно все еще немного обижалась, хотя старательно делала вид, что нет.
Я посмотрела на нее и вдруг почувствовала новый укол стыда. Нельзя быть такой властной и жестокой, эти старательные слуги не заслуживают моих злых слов.
— Чуньтао, — потупилась я, дождавшись, когда она опустит поднос на столик, — прости.
Она замерла и стала похожа на маленького кролика. Моргнула растерянно, растерялась.
— Барышня*
— Я была груба с тобой. Мне жаль, что я так себя вела.
Она быстро замотала головой.
— Нет-нет, я понимаю. Не тревожьтесь. У вас отец уехал, вы переживаете…
Я невольно усмехнулась.Даже сейчас она пыталась оправдать меня.
А потом она вдруг выпалила:
— И вообще, господин Гуань тоже виноват!
Я подняла бровь.
— Вот как?
Она тут же вспыхнула.
— Я… я случайно услышала часть вашего разговора, — призналась она и возмущенно всплеснула руками. — Но это же просто возмутительно! Как он мог такое говорить? Да если бы господин узнал, он бы взашей его выгнал.
Это Гуань Фэна-то? Сяо Жэньде его обожал.
Я устало опустилась на подушки.
— Что именно тебя так возмутило?
— Все! — Чуньтао нахмурилась. — Эти его намеки… будто вы специально соблазнили господина Чжан Чэна, будто виноваты в том, что он за вами ходит. — Она сердито поджала губы. — Бесстыдник.
Я едва не поперхнулась чаем.
— Чуньтао…
— Нет, правда, — распалялась все больше служанка. — Я же была рядом в саду. Вы ведь прямо сказали господину Чжан, чтобы он прекратил приезжать. Вы отказали ему. Несколько раз. Да как вообще можно обвинять девушку в том, что в нее влюбились? И как в вас не влюбиться, когда вы такая красивая, богатая, родовитая, р... Разумная.
Последнее описание далось ей с трудом, и она со страхом хлопнула себя по губам.
Я рассмеялась. Мне было весело и горько одновременно.
— Ох, Чуньтао… — покачала я головой. — Ты слишком многого ждешь от мужчин.
Она удивилась.
— А вы, барышня, ничего не ждете? Да и все славят господина Гуаня, что он очень умен.
— Именно поэтому все еще хуже, — пробормотала я.
Умные мужчины опаснее глупых. Глупец может причинить боль случайно. Умный делает это осознанно.
Чуньтао осторожно присела рядом.
— Госпожа… вы ведь не сердитесь на меня? Я сболтнула лишнего, но я не специально.
Меня умилило ее выражение. Она безумно переживала.
— Нет, — тихо сказала я. — Не сержусь. Спасибо тебе за поддержку.
Она облегченно выдохнула. Некоторое время мы сидели молча.
Чуньтао ушла далеко не сразу. Сначала еще несколько раз переспросила, точно ли мне ничего не нужно, потом поправила занавеси, зачем-то переставила чашки на столике, повздыхала, будто покидала не комнату, а поле битвы, и лишь после этого наконец скрылась за дверью.
Я осталась одна, сидела перед зеркалом и расплетала волосы.
Черные пряди скользили между пальцев. В прошлой жизни служанки часто говорили, что мои волосы красивы, как темная вода в лунную ночь. Тогда мне казалось, что это пустая лесть. Теперь я знала: люди начинают замечать красоту, когда чувствуют, что скоро ее потеряют. Пожалуй, Сяо Фэн красивее меня. У нее полные губы, маленькое, почти детское личико и очень хрупкая фигурка. Но проку от подобной красоты, если жить слишком мало?
Я уже собиралась лечь, когда в двери неожиданно постучали.
В такое время никто не приходит без причины.
— Кто там? — спросила я, не веря, что горничная вернулась.
Несколько мгновений было тихо, а потом раздался знакомый голос:
— Это я.
Небеса. Гуань Фэн.
Я устало прикрыла глаза.
— Уже поздно, — ответила я холодно. — Господин Гуань, если вас увидят у дверей незамужней девушки ночью, пойдут слухи.
— Мы названные брат и сестра, я живу и присматриваю за тобой. Какие слухи?
— И все же.
За дверью ненадолго повисло молчание. Потом он неожиданно произнес:
— Я пришел извиниться.
Мои пальцы замерли на завязках халата.