Страница 55 из 99
Глава 12. Син Юэ/Сяо Фэн
Несколько дней пролетели, как листья перед бурей — кружились, мелькали,ты и не заметишь, как они уже на земле, истоптанные чужими сапогами.
Император объявил войну с соседним Бэйху, с кочевниками. Все военные генералы, имевшие войска, были обязаны отозваться. В поход собирался Сяо Жэньдэ, и я точно знала, что мои родные из семьи Син тоже заняты сборами. Да и семья Чжан Чэна не останется в стороне. Все три клана — верная опора правителю.
Я стояла у окна своей комнаты и смотрела, как во дворе суетятся слуги, укладывая отцовский походный сундук.
— Госпожа, — Чуньтао неслышно подошла сзади, — ваш батюшка просил вас спуститься, пора.
Я кивнула и еще раз взглянула на двор.
Там, у конюшни, стояли трое: отец, одетый в парадный доспех, рядом с ним Гуань Фэн и верный прислужник батюшки.
Небеса, ничего не меняется. В прошлой жизни я тоже провожала отца, но другого. Этого я провожаю с похожими эмоциями. Он подарил мне отеческое тепло и ласку, как такого не полюбить и не считать себя обязанной истинной Сяо Фэн?
— Фэн-эр, — Сяо Жэньдэ шагнул ко мне, взял за руки, сжал так, что захрустели пальцы. — Не перестану воздавать молитвы небесам, за то, что узнал тебя лучше. Спасибо, что пришла.
— Как я могла не прийти, отец? — я улыбнулась и виновата потупилась. — Ты же уезжаешь на войну. Не каждый день провожаешь героя.
Он качнул головой, но в уголках его глаз мелькнула гордость.
Гуань Фэн не мешал нам прощаться, но, видно, рассудив, что со всем покончено, он тоже приблизился.
— Дядя, — сказал он, кланяясь. — Дорога будет долгой. Я распорядился, чтобы с вами поехал лучший десяток моих людей.
— Спасибо, Фэн, — отец хлопнул его по плечу. — Но у меня и своих достаточно. Что я, в первый раз воюю?
Я внутренне сжалась. Им пока неведомо, но последнюю битву они проиграют. Вернуться разбитыми и в опале, а кочевники займут несколько городов. С этого момента и начнутся гонения на мою семью.
Время прощания всегда тянется и бежит одновременно, словно небеса не могут решить, подарить тебе еще минуту или вышвырнуть за порог, чтобы не мучиться.
Отец уже взялся за луку седла, когда вдруг отпустил ее и обернулся ко мне.
— Фэн-эр, — позвал он.
Я подошла.
Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом — таким, каким смотрят на то, что может не увидеть больше никогда. Потом перевел взгляд на Гуань Фэна.
— Фэн, — сказал он. — И ты подойди.
Тот повиновался. Встал рядом со мной, почтительно сохранив небольшое расстояние, но я ощущала близость мужчины.
— Я прошу тебя, — отец говорил медленно, отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом, — присмотреть за моей дочерью.
Гуань Фэн изогнул бровь.
— Дядя, это лишнее.
Между прочим, я тоже так считала, но отец продолжил:
— Пока меня не будет, — продолжил отец, — ты будешь ее старшим, ее защитой, ее опорой … — он запнулся, и его голос вдруг сел, стал ниже, тише, почти шепотом. — А если я не успею вернуться, если поход затянется, если я...
Я догадалась к чему он клонит.
— Отец, — начала я, но он поднял руку, заставляя меня замолчать.
— Если я не успею, — повторил он, глядя прямо в глаза Гуань Фэну, — проводи ее с почестями. Как достойную дочь достойного рода.
Гуань Фэн просто кивнул, а я же шагнула вперед и схватила батюшку за рукав.
— Не смей так говорить обо мне. Я дождусь тебя. Раз боги меня пожалели и вернули разум, то явно не для того, чтобы после твоего возращения ты возлагал цветы на мою могилу, — выпалила я.
— Фэн-эр, ты такая добродетельная, — печально усмехнулся Сяо Жэньдэ. — Даже готова с богами спорить. Хорошо, ты говоришь уверенно, я буду знать, что ты меня дождешься.
О, это я знала наверняка. Поводов печалиться будет масса, но он вернется раньше, чем болезнь окончательно одолеет меня.
Я прислонилась к его руке.
— Ты будешь рассказывать мне о битвах, а я буду притворяться, что мне скучно, хотя на самом деле буду гордиться тобой до смерти.
Сяо Жэньдэ рассмеялся.
— И когда ты стала такой болтливой, Фэн-эр?
— Когда поняла, что молчать глупо, — ответила я. — Иди, отец. Не беспокойся о нас, но возвращайся.
Он с любовью провел ладонью по моей щеке.
— Вернусь, дочка, вернусь. Клянусь своей честью генерала Сяо.
Он отпустил меня, вскочил в седло и, не оглядываясь, выехал за ворота.
Мы с Гуань Фэном еще долго стояли и смотрели вслед ему и его сопровождавшим.
До позднего вечера мы с названным братцем не встречались, разошлись по разным углам поместья и делали вид, что ничего не произошло. Полагаю, он собирался отправиться в Запретный город, а я сидела в своих покоях.
Буквально заперлась в них, обдумывая последние слова отца. Он так переживал, так нервничал, что по возвращению застанет не дочь, а лишь ее деревянную табличку и расставленные благовония.
Я не достойна этого семейства.
Пытаясь как-то отвлечься от мрачных мыслей, я пробовала играть на цине, но он как не давался мне в прошлой жизни, так не давался и сейчас. Свитки с каллиграффией тоже не успокаивали разум. Несколько раз ко мне заходила Чуньтао, принося с собой то чай, то отвар, который помогал с головной болью. Я ее грубо прогоняла до тех пор, пока она действительно не обиделась и не ушла на кухню, чтобы жаловаться остальной прислуге на мой ужасный характер.
Чуньтао — хорошая девушка, придется завтра извиниться.
К закату небо окрасилось в кровавый цвет. Дурное предзнаменование. Я смотрела на багровую полосу и гадала, кто же все-таки стал предателем в той битве в Бэйху. Во всем обвинили моего брата, но истинных вредителей не нашли.
Внезапно ко мне вошла служанка, не Чуньтао, напомнила, что меня ждет ужин.
Я прошла в общие залы, где мы всегда трапезничали с отцом и застала там Гуань Фэна. Минут пять назад я думала, что он пренебрежет нашими семейными обычаями, но он сидел за столом, и я ощутила неловкость.
Устроившись на своем месте, я нехотя посмотрела на возвышение, где обычно восседал Сяо Жэньдэ. Раньше я не замечала, как много он значит для меня, сколько значит в моей жизни. В наши трапезы он вел интересные беседы, интересовался моим мнением, пусть я и была в его глазах больной, необразованной дочкой. Сегодня ужин, похоже, будет очень молчаливым.
— Почему ты не ешь? — спросил меня Гуань Фэн.
— А ты?
— Я ждал тебя.
От этих слов у меня что-то кольнуло под ребрами.
"Ждал"