Страница 51 из 99
Глава 11. Син Юэ/Сяо Фэн
Погода в середине весны часто обманчива. Утром можно наслаждаться приветливым и теплым солнышком, улыбаться зелени, что проступает на ветвях, но после обеда промозглый ветер все равно прогонит тебя с улицы, как опытный интриган, старающийся, чтобы его сплетни никто не подслушал.
Да, весна в столице пахнет не только цветами. Я так хорошо это помнила.
Прошло несколько недель с той службы в храме. С тех пор дни потекли иначе, отличались от моей пустой прошлой жизни. Тогда я готовилась к свадьбе и была занята глупой болтовней и выбором наряда. Сегодня я училась. Упрямо, настойчиво и зло.
Раньше я недооценивала пожелание отца, чтобы его дочь постигала не только шесть искусств, но и многие мужские дела. Он говорил, что знания — это украшения для барышни, жизнь утверждала, что знания скорее походили на нож. Если их мало, то твой нож тупой, а если их много, то есть небольшой шанс на выживание.
В один из дней я сидела в окружении девушек.
— Ты опять неправильно расставила акценты, — тихо заметила Син Юэ, наклоняясь ко мне через стол.
Я стиснула зубы. Меня так достала поэзия.
Передо мной лежал свиток, исписанный моими кривыми, раздраженными иероглифами.
— Я расставила так, как слышу, — буркнула я.
— Ты пишешь разумом. — мягко подсказала Мао Линчжи, сидящая справа. — А в поэзии нужно слышать ритм, исходить от чувств.
Я фыркнула.
— У меня сердце сейчас занято более важными делами, чем ритм и эмоции.
Син Юэ едва заметно поджала губы. Этот жест я знала. Я сама так делала, когда считала, что собеседник ведет себя по-детски.
“Как странно,”
— мелькнуло у меня. —
“Смотреть на себя со стороны.”
Син Юэ была такой, какой я была когда-то. Делила все на белое и черное, на способных людей и неспособных. Возможно, и какая в этом была ирония, меня она зачислила в неспособные.
— Ты можешь хотя бы не спорить с правилами стихосложения? — холодно спросила она. — Они существуют не просто так.
— В этом мире много вещей существует “не просто так”, — ответила я, не поднимая глаз. — Это не значит, что они правильные.
Все замолчали. А я не поняла, зачем сама сопротивляюсь. Мао Линчжи же осторожно посмотрела на нас обеих, как будто боялась, что мы сейчас начнем сражаться прямо над столом, размахивая кистями.
— Может… попробуем еще раз? — мягко предложила она. — Я прочитаю текст, а вы повторите и напишете новые стихи?
Я вздохнула и схватилась за виски. Я устала от постоянной головной боли, но, попав в тело Сяо Фэн, эта боль стала постоянным моим спутником. Увы, она сильно влияла на выносливость, на способности и настроение.
Закатив глаза, я кивнула:
— Читай.
Мао Линчжи улыбнулась. Мы успели с ней сдружиться. Кажется, девушка мне действительно симпатизировала, своеобразно благодаря за приемы в доме Сяо. Ее статус чуть возвысился, и как я слышала, мой отец стал потворствовать карьере отца Мао Линчжи. Он тоже умел быть благодарным.
Син Юэ же была более резкой. Раньше я считала, что мне будет легко найти с ней общий язык. Я — это она. Она — это я. Но, видимо, я слишком сильно изменилась. Она находилась в моем поместье не по своей воле. Ее об этом попросил Шаохэн, который был признателен за предупреждение. И хоть она держалась вежливо, не обзывалась, не строптивила, но между нами ощущалось напряжение.
Как назло, после смерти и моего воскрешения, именно проклятая поэзия мне не давалась. Я больше не видела красоты, потеряла свой дар рассказчика. Постоянно думала о мести и опасности.
Мао Линчжи читала текст тихо, чисто, с переливами, как вода в горном ручье. Син Юэ слушала внимательно, а потом красиво облекала слова в рифмы, давая свои замечания.
Я же… Сбивалась. Слова не ложились на язык. Ритм ускользал.
Смысл, который когда-то казался мне прозрачным, теперь распадался, как тонкий лед под ногами.
Когда занят выживанием, поэзия становится роскошью.
— Ты снова не посчитала слоги, — скривилась Син Юэ.
Я отложила кисть.
— Хватит.
Мао Линчжи вздрогнула.
— Ты устала, — дружелюбно произнесла она. — Давай отложим все до завтра?
— Давайте, это уже невыносимо, — согласилась я.
— Это твоя поэзия невыносима, — "уколола" меня Син Юэ.
Мы вместе вышли в сад.
Весна действительно вступила в силу. Вишни уже почти отцвели, лепестки лежали на дорожках, как бледный снег. Ветер поднимал их, кружил, и на мгновение казалось, что время пошло вспять.
— Мне пора, — поклонилась нам Мао Линчжи. — Батюшка будет волноваться, но Лань, — она взглянула на меня. — Завтра я приеду.
— А я задержусь, — не очень вежливо вставила Син Юэ, — потому что завтра меня ждут другие... Более важные дела.
Мы дошли до ворот. Мао Линчжи остановилась, чуть сжала пальцы в рукавах.
— Спасибо тебе, — вдруг сказала она.
— За что?
— За… все, — она смутилась. — У меня никогда не было подруги.
“Влюбленная,”
— подумала я.
“Мотылек летит на огонь, не зная, что это огонь,”
— говорили старые учителя.
Ужасно, что мне известно, к какому огню она летит. И знала, чем это заканчивается. К счастью, ее чувства не крепки, а предмет воздыхание очень далек, чтобы заметить ее.
Проводив барышню, я повернулась и встретилась взглядом с Син Юэ. Она дернулась, будто укусило какое-то насекомое, а после приблизилась ко мне.
— Сяо Фэн, я хочу с тобой поговорить.
— Это о чем же? — но я, конечно, не больно-то удивилась. Подозревала кое-что.
Син Юэ долго не отвечала.
Мы стояли под цветущим деревом, и ветер срывал лепестки, бросая их между нами, как будто сама весна пыталась смягчить разговор, который вот-вот должен был стать острым.
Она смущалась, чуть опустила плечи, сжала пальцы в рукавах, кусала губы. Так я пряталась, когда не хотела говорить правду, но понимала, что молчание будет еще хуже.
Я устало выдохнула.
— Син Юэ, — сказала я ровно. — Не надо ходить вокруг бамбука, когда можно сразу сказать, где тропа. Говори уже, как и когда я успела тебе досадить? Поверь, у меня не было злого умысла.
Она вздрогнула, словно я ударила ее палкой.
— Я… — она запнулась.
Снова молчание затянулось. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Не на нее, а на саму ситуацию.
— Я не враг тебе, — залепетала я. — И не хочу им становиться. Но если ты будешь молчать, мы обе утонем в глупых догадках.
Она резко подняла на меня взгляд.