Страница 5 из 99
Так Гуань Фэн и вошел в круг избранных. В круг, где были Чжан Чэн, сын генерала Чжана, и мой брат, Син Шаохэн.
Я помнила, как брат рассказывал о нем.
"Гуань Фэн надежный человек,
— говорил он за ужином, и отец согласно кивал. —
Если что случится, на него можно положиться".
Если что случится...
Я горько усмехнулась. Когда случилось, на кого он положился? На своего драгоценного принца, который подписал приказ о казни моей семьи. На императора, который поверил клевете. На Гуань Фэна, который ничего не сделал, чтобы остановить это безумие. А потом он добил меня, когда я пыталась отомстить.
Я резко поставила чашку на стол, расплескав остывший чай.
— Предатели, — прошептала я одними губами. — Все они предатели.
Ван Цзэянь. Император Ван Чэньюй. Гуань Фэн.
Они виновны в смерти моих родных. Я не прощу никогда.
Судьба надо мной смеется, не иначе. Зачем было отправлять меня именно в этот дом? В дом, где вырос человек, которого я ненавижу больше всех после императора и наследного принца? Где мне придется часто видеть его каждый день, улыбаться ему, называть "братом»?
— Ты справишься, — сказала я себе вслух. — Ты справлялась и не с таким.
А я справлялась.
Я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Гнев — плохой советчик. Гнев затуманивает разум, а мне нужен ясный ум. Слишком многое поставлено на карту.
Чуньтао заглянула в дверь:
— Госпожа, ваш батюшка просил передать, что господин Гуань Фэн скоро прибудет. Он уже послал за ним слугу.
— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я подожду здесь.
Служанка исчезла, а я уставилась в стену, пытаясь собраться с мыслями.
Гуань Фэн скоро будет здесь.
И вдруг меня словно молнией пронзило.
Ох небеса, сегодня же тот самый день, когда в прошлой жизни напали на Чжан Чэна!
Я вскочила, едва не опрокинув столик. Сердце заколотилось где-то в горле.
Как я могла забыть? Праздник фонарей, второй месяц весны — это же не только день моей смерти. Это день, когда Вэй Ляньчжи, молодой сын канцлера, нанял убийц, чтобы убрать соперника.
Вэй Ляньчжи и Чжан Чэн боролись за место младшего судьи при дворе. Оба — сыновья влиятельных семей, оба — достойные претенденты. Но Вэй Ляньчжи был труслив и завистлив. Вместо честного соперничества он выбрал подлость — нанял наемников, чтобы те подстерегли Чжан Чэна по дороге домой.
В прошлой жизни я случайно оказалась рядом. Услышала шум, увидела кровь и... бросилась на помощь. Я вытащила Чжан Чэна, перевязала его раны, отвезла в заброшенный храм на холме. Я уже тогда о нем мечтала. А сегодня, в этой жизни, он снова окажется в опасности. Вторая Син Юэ, я, а она о нем думает? Предотвратит ли его смерть?
— Чуньтао, — крикнула я, выбегая в коридор.
Служанка появилась мгновенно, с расширенными от испуга глазами.
— Госпожа? Что случилось?
— Который час? — спросила я, хватая ее за руку. — Сколько осталось до заката?
— До заката? — растерялась она. — Ну... часа три, может, четыре. А что?
Три-четыре часа. В прошлой жизни нападение случилось на закате, когда Чжан Чэн возвращался из дворца. У меня есть время.
— Мне нужно выйти, — сказала я, уже прикидывая, как выбраться незаметно. — Срочно.
— Куда?! — Чуньтао побледнела. — Госпожа, вам нельзя! Вы только очнулись, лекарь велел лежать. И господин Гуань Фэн скоро приедет.
За стенами раздался шум: ржание лошадей, скрип повозки и чужие голоса. Гуань Фэн приехал.
Я замерла в коридоре, прижавшись спиной к стене.
Шум за воротами стих, что означало, что Гуань Фэн уже вошел в дом. Чуньтао смотрела на меня круглыми глазами, не понимая, почему я не бегу к выходу, а стою, словно каменная.
— Госпожа? — прошептала она. — Вам плохо?
— Нет, — выдохнула я, заставляя себя отлепиться от стены. — Идем. Надо встретить гостя.
Я не могла сбежать сейчас. Это вызвало бы слишком много вопросов. Сначала ужин, разговоры, притворство. А потом, когда все уснут...
Мы вошли в главный зал, и я увидела его.
Гуань Фэн стоял у окна, спиной к двери, и рассматривал цветущую сливу в саду. При звуке моих шагов он обернулся, и на мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь. Догадывается, кто я такая.
Высокий, статный, в темно-синем халате, расшитом серебряными облаками. Волосы убраны в строгий пучок, перехваченный нефритовой заколкой — знак чиновничьего ранга. Я помнила, что он был красивым, слишком красивым для мужчины. Тонкие черты, высокие скулы, прямые брови и темные, глубокие глаза, смотрящие с легкой настороженностью. В руке он держал веер из рисовой бумаги, хотя для веера было еще холодновато.
Да, не смогла бы я его забыть. Это лицо... как оно исказилось гневом в личных покоях, когда я убила императора.
— Фэн-эр! — окликнул меня Сяо Жэньдэ, сидевший за столом. — Иди сюда, садись рядом. Гуань Фэн специально приехал тебя проведать, как узнал, что ты очнулась.
Я заставила себя улыбнуться и сделать шаг вперед. Слова отца были ложью. Слишком громко он восторгался моим просветлением во дворе. Но я сделала вид, что не в курсе.
— Здравствуй, старший брат, — произнесла я.
Гуань Фэн склонил голову в легком поклоне, но в глазах его мелькнуло что-то странное — удивление? Недоверие?
Нет, он точно не понял, кто я такая. Просто от Сяо Фэн не ожидаешь, что она будет разговаривать на равных.
— Фэн-эр, — отозвался он, и голос у него оказался низким, спокойным, без особых эмоций. — Рад видеть тебя в добром здравии. Отец говорил, что ты чувствуешь себя лучше.
Я села на подушку, стараясь не встречаться с ним взглядом. Чуньтао тут же засуетилась, пододвигая мне чай и закуски.
— Гораздо лучше, — ответила я, глядя в стол. — Лекари говорят, кризис миновал.
— Более того, — вмешался Сяо Жэньдэ, сияя, как начищенный медяк. — Она разговаривает. Понимаешь, Фэн? Она меня понимает и отвечает складно! Я такого с ее десяти лет не припомню.
Гуань Фэн поднял бровь и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читалась спокойная, профессиональная оценка — так смотрят на подозреваемого перед допросом.
— Вот как? — протянул он. — Поистине, боги милостивы.
Он сел возле меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в голосе появилась легкая, почти незаметная забота. — Не кружится голова? Не тошнит?
— Нет, — ответила я коротко.
— А память? — продолжал он допрос. — Ты помнишь, что было до приступа?