Страница 44 из 99
— И это допрос, Цзинь Юэ?
Писарь же замер.
— Я... я не...
— Не трать мое время, — мой голос стал жестче. — Я видела твои тренировочные листы. Десятки, может, сотни. Ты копировал его иероглифы до тех пор, пока не мог отличить подделку от оригинала. Вопрос не в том, делал ли ты это. Вопрос, кто тебе приказал.
Чэнь Бао молчал. Его глаза бегали по комнате, ища выход, но Мо Юань стоял у двери, а он сам с трудом двигался.
— Если скажешь правду, — добавила я мягче, — могу дать денег на возвращение долга.
Он вздрогнул, иво взгляде мелькнула заинтересованность.
— Точно дадите?
— Сколько тебе нужно?
У меня с собой было несколько связок монет, и я надеялась, что этих средств хватит, но Чэнь Бао меня удивил.
Он внезапно расплакался. Я раньше никогда не видела, как плачут мужчины, пускай и такие жалкие, как он.
Чэнь Бао закрыл лицо руками и рыдал. Это были не тихие, сдержанные всхлипывания, а громкие, надрывные, как у ребенка. Он раскачивался вперед-назад, и его плечи тряслись.
— Это не я... — бормотал он сквозь слезы. — Не я хотел. Меня заставили. Главный евнух Гао... он сказал, что если я откажусь, меня выгонят. А потом он сказал, что если я кому-то расскажу, моя сестра... моя младшая сестра... Он забрал ее в гарем.
Понятно, это был шантаж.
— Когда это началось?
— Полгода назад, — выдохнул он. — Может, больше. Он давал мне образцы, листы с иероглифами младшего господина Сина, и я тренировался. День за днем, ночь за ночью. А потом он сказал, что я больше не нужен... что моя работа закончена. И уволил меня. А сестру забрал. Сказал, что теперь она будет служить во дворце, и если я пикну...
Он снова заплакал, уткнувшись лицом в ладони.
— Я никому не говорил, — прошептал он. — Никому. Я боялся. А теперь... теперь я никто. Меня никуда не берут. Я спустил все жалованье на вино, чтобы забыть. Я...
На его стенания мне стало наплевать. Я думала о евнухе Гао. Значит, приказ исходил от него.
Проклятый евнух, я и в прошлой жизни его терпеть не могла, но думала, что он просто очередной прихвостень Благородной наложницы, которая избавляется от соперниц. А он, оказывается, один из тех, кто повинен в падении моей семьи.
Я прикусила губу. Евнух Гао не стал бы такое творить самостоятельно, у него не такой характер. Он подхалим, лизоблюд и трус. Упивается властью на слугами и юными девушками, но сам в открытое столкновение не пойдет.
Самое легкое, это решить, что все придумала Благородная наложница, но ведь евнуха хвалил и канцлер, и с ним был близок наследный принц. Небеса, да он отвественен за весь гарем. Его и император привечает.
Понадеявшись, что я приближусь к разгадке, я жестоко ошиблась. Первая цель намечена — глава гарема, но кто стоит за ним, мне до сих пор непонятно.
— Что, Цзинь Юэ, — рассмеялся Мо Юань, — это не тот ответ, на который ты рассчитывала?
— Не тот, — мотнула я головой. — Придется мне сблизиться с господином Гао Шоучжуном.
— И что ты будешь делать?
Я принялась размышлять. В прошлой жизни я попала во дворец на празднике хризантем, когда набирали служанок. Но в этот раз... в этот раз мне нужно было другое.
— Я поступлю в академию Нефритовой чистоты, — призналась я. — Туда принимают дочерей знатных семей, которые в последствии становятся женами или наложницами принцев. А обучает их евнух Гао.
— Ты, что, хочешь стать наложницей? — Мо Юань изогнул бровь. — Опять?
— Я хочу быть там, где Гао. Принцы мне не нужны, — усмехнулась я.
— Опасная игра, — заметил демон.
Я хотела было ответить, но услышала, как возле этой лачуги началась какая-то суета.
Сначала глухой, сбивчивый топот по влажной земле, потом короткое фырканье, скрип уздечек и звон железа.
Я резко выпрямилась, едва не сбив плечом полупустой кувшин, и уставилась на дверь. Снаружи кто-то спешился. Потом еще один.
И сразу вслед за этим донесся голос, знакомый до дрожи, до спазма в груди. Проклятье!
— Здесь уже привязаны лошади, — выпалил настороженно Шаохэн.
Кровь отхлынула от моего лица, но за голосом брата последовал другой — низкий, спокойный, холодный.
— И не одна, — задумчиво произнес Гуань Фэн.
Теперь пульс участился так, что я дивилась тому, что не рухнула от слабости в обморок. Вот уж спасибо, старший братец. Так помог, привел сюда моего почти врага.
Я медленно повернула голову к Мо Юаню. Тот стоял, прислонившись бедром к облезлому столу, и смотрел на меня с таким явным удовольствием, словно его только что пригласили на представление с лучшими местами. В глазах вспыхнуло веселье. Еще чуть-чуть, и он бы, наверное, даже в ладоши захлопал.
— Что? — шепотом рыкнула я. — Не смей улыбаться.
— А как мне не улыбаться? — также тихо отозвался он. — Ты так очаровательно побледнела, Цзинь Юэ. Будто тебя застали не в жалкой лачуге с раненым пьяницей, а в покоях молодого повесы. Как полагаешь, я за него сойду?
Я метнула в него взгляд, полный всего, что воспитанной благородной девице испытывать не полагалось.
— Это не смешно.
— Для тебя нет, — согласился он. — Для меня очень.
Снаружи шаги приблизились. Половица у самого порога скрипнула под чужим сапогом.
Шаохэн и Гуань Фэн были уже совсем рядом.
Я судорожно огляделась. Прятаться в этой лачуге было негде. Под лавку я, конечно, могла бы полезть, но вряд ли это добавило бы мне достоинства. А если бы меня обнаружили, да еще наедине с писарем, то проще было бы сразу самой влезть в могилу и прикрыться крышкой.
Я едва заметно дернулась к двери, но Мо Юань поймал меня за запястье.
— Не суетись, — лениво сказал он. — Ты от этого еще милее, но пользы мало.
— Пусти.
— Смогу укрыть тебя от твоих… братьев, — протянул он сипло, — только, увы, для этого тебе придется быть ко мне чуть ближе, чем бы ты того хотела.
Я услышала, как снаружи Шаохэн тихо проговорил:
— Осторожно. Внутри кто-то есть.
И мгновенно перестала спорить.
— Делай уже, — процедила я.
Мо Юань склонил голову набок, словно обдумывал, не заставить ли меня еще немного помучиться ради собственного удовольствия. Конечно, заставить. Этот бы заставил.
— Прижмись ко мне, — шепнул он.
Я стиснула зубы так, что заболели виски.
— Ты специально наслаждаешься.
— Разумеется, — ласково подтвердил он.