Страница 41 из 99
Всю ночь я металась в унынии, придумывая, как с ним объясниться. Гуань Фэн не идиот, ссылаться на свою болезнь у меня не получится. Но он и не думал обо мне, как об очень умном человеке. Дивился, да, моей прозорливости, но это я умело объясняла тем, что просто не могла говорить, но могла слушать.
Я не верила ему и считала виновным. Признаваться не буду, а еще... Ох, небеса, сама себя за это проклинаю. Я все же оставалась в теле невинной и очень впечатлительной девушки. В таком теле так легко казаться влюбленной идиоткой.
— Мне кажется… — я зарделась, опуская глаза, — мне кажется, я… влюбилась.
Наступила тишина. Я не поднимала взгляд, но чувствовала, как его внимание резко изменилось. Стало холоднее. Жестче.
— Влюбилась?— повторил он.
Я кивнула, чуть сжав плечи.
— Да.
— В Син Шаохэна?
— Да.
Он медленно и разочарованно откинулся назад.
— И именно поэтому, — продолжил он, — вы проникли ночью в Министерство?
Я торопливо кивнула.
— Я случайно его встретила, а когда он оказался рядом, не придумала ничего лучше, чем попросить мне помочь. Младший господин Син не смог мне отказать...
На последней фразе я даже позволила себе чуть улыбнуться. Объяснение вышло неловким и тупым. Меня саму смущала подобная необходимость.
Гуань Фэн, похоже, не пронялся.
— Вы считаете, — сказал он тихо, — что я поверю в это?
Я подняла на него взгляд, уже чуть более упрямый.
— А почему нет? Вы видели господина Шаохэна? Он умеет производить впечатление.
В его глазах мелькнуло что-то резкое. В моих тоже, но он-то об этом не в курсе.
— Ты лжешь, Сяо Фэн, — мотнул он головой. — Я не чувствую твоей влюбленности. Что ты искала в министерстве? Признайся, я не скажу об этом твоему отцу.
Слово прозвучало спокойно, но будто нож лег на стол между нами. Ага, так я и сказала хоть что-то предателю.
Я сжала пальцы, но не отвела взгляд.
— Братец, ты меня не знаешь. Ты помнишь меня по детским годам. С чего ты уверен, что я лгу?
Он наклонился вперед.
— Потому что вчера вы оба действовали не как влюбленная парочка, — сказал он. — А как люди, которые знают, что ищут.
Я молчала. Он был прав. И именно поэтому я не могла отступить.
— Может быть, — сказала я после паузы, — ты просто недооцениваешь меня? Привык видеть ребенком.
Его губы едва заметно дернулись.
— Я оцениваю тебя ровно настолько, насколько ты позволяешь, сестрица.
— Значит, ты сильно ошибаешься во мне. Я сказала, что я влюблена. Влюблена в молодого господина Сина. Не стоит искать в этом скрытого смысла. Мне просто хочется быть рядом с ним.
Гуань Фэн промолчал, собирался, а потом выдал такое, отчего у меня кончики пальцев задрожали. Он напомнил.
— Через два года, Сяо Фэн, ты умрешь. Как ты смеешь надеяться на что-то? Какая может быть у тебя влюбленность?
Да, он поймал меня на слабости. Но и он не знал, что с ним говорит не Сяо Фэн, а смирившаяся со своей смертью, продавшая душу демону, Синь Юэ.
— Мне жаль, — сказала я мягко, — что названный братец не желает мне даже пары лет женского счастья. Может я не найду мужа, но почувствую влюбленность.
Он резко посмотрел на меня. Я выдержала этот взгляд. Не отвела.
— Извини, — попросил он прощение.
— Я приму твои извинения, — оповестила довольно громко, — если ты перестанешь вызывать к себе и подозревать. Ты мой брат, Гуань Фэн, и я тебе первому сообщаю, что я не сумасшедшая. Я знаю, что меня ждет и не строю иллюзий.
Я вышла из ворот поместья Гуань Фэна и остановилась, прислонившись спиной к холодной стене повозки. Возница уже ждал, натянув поводья, но я не спешила забираться внутрь. Ноги не слушались.
Разговор с братцем вытянул из меня все силы. Я врала, а он не верил. Я чувствовала это каждым нервом, каждой частицей тела. Он словно смотрел на меня и видел насквозь.
— Барышня? — окликнул возница. — Едем?
Я кивнула и, опираясь о край повозки, забралась внутрь.
Полог упал, отсекая утренний свет. В полумраке я наконец позволила себе выдохнуть. Я закрыла глаза и откинулась на спинку, сидела в тесноте и ощущала себя так, будто только что проиграла битву.
Не проиграла. Еще нет.
Я открыла глаза и уставилась в потолок. Мысль, которую я гнала от себя всю дорогу, наконец прорвалась наружу.
Предупредить Шаохэна — этого мало. Он поверил, да, но вера без действия ничего не стоит. Они будут осторожнее, но кто сказал, что осторожность спасет их от ловушки, которую плетут уже много месяцев? И до сих пор точно не известно, кто ее плетет. Император и наследный принц выносили приговор, но кто стал виновником? С кого все началось? С семьи Вэй? А сам Шаохэн, я ведь заметила, как он отворачивался. Он не будет идти напролом, начнет осторожно выяснять и потеряет время.
Наверное, только тот писарь, который день за днем тренировался выводить иероглифы, копируя моего брата, мог ответить на мои вопросы. Других ниточек в этом запутанном деле я не видела. Мне нужно поговорить с ним.
Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Легко сказать. Как я найду его? Не пойду же в Министерство с обвинениями?
Гуань Фэн прямо сказал, что будет за мной следить. Он не отстанет. Каждый мой шаг, каждое слово, каждый взгляд — все под колпаком.
Когда мы вернулись к нашему поместью, первой вышла Чуньтао.
— Госпожа, — она подала мне руку, помогая выбраться. — Вы стали необычайно молчаливы. Господин Гуань вас расстроил?
— Все хорошо, — отмахнулась я.— Просто устала и хочу отдохнуть. Никого не впускай ко мне.
У меня действительно разболелась голова, и я не лгала, прося горничную оставить меня в покое. В личной комнате я первым делом распахнула ставни, впуская прохладный ночной воздух. Он освежал.
Будь я не так приметна, будь я не дочерью генерала, не "прозревшей дурочкой", на которую теперь все смотрят с подозрением, будь я простой служанкой, которой притворилась в прошлой жизни, я могла бы раствориться в толпе, пройти незамеченной, выведать что нужно...
Личность Сяо Фэн оказалась одновременно и благом, и проклятием. Я не познала холода и голода, как Цзинь Юэ, меня никто не тронет и не сделает больно, но боги, как я бесполезна.
Даже если я отправлюсь к писарю, найду его имя и дом, то что ему скажу? Он же не испугается юной барышни. А во мне больше нет сил, что когда-то даровал Мо Юань.
Голова резко заболела. Боль пронзила висок, отдалась в затылке, и я наклонилась вперед, зажимая виски ладонями.
— Долго ты будешь мучиться? — раздался голос позади.