Страница 36 из 99
— Если вы знаете что-то, что может навредить моему отцу или сестре, — голос его стал тихим и опасным, — вы скажете мне. Сейчас.
Я смотрела на него и видела того самого брата, который в прошлой жизни погиб, защищая нашу семью. Того, кто до последнего вздоха верил в справедливость. Того, кого я не спасла.
— Я вам что угодно расскажу, — закивала я, — но лучше, если вы сами увидите.
— Что увижу? — не отступал он.
Я колебалась всего мгновение. Потом шагнула к нему и заговорила быстро, почти шепотом:
— Что вам грозит опасность, молодой господин Син. Поверьте на несколько минут. А если я не докажу свою правоту, то вы можете позвать стражников и сообщить им, что дурочка Сяо Фэн потерялась, а вы ее вывели. Я не буду спорить и все подтвержу. Но я умоляю вас, поверьте. Это не займет много времени.
— Ладно.
Я обомлела. Честно признаться, я полагала, что буду умолять до рассвета, но Шаохэн внеамно подобрел.
— Куда вы так настойчиво хотите пройти? — уточнил он.
— В Министерство двора, на первый этаж, — шепнула я.
— В Министерство двора? — переспросил он медленно. — Барышня Сяо, вы понимаете, что это служебное помещение? Туда нельзя просто так зайти, особенно ночью, особенно...
— Я понимаю, — перебила я. — И вас не звала, но вы сами привязались. Пойдете или нет?
Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом вдруг дернул головой, словно принял решение, и, развернувшись, зашагал к калитке. Я поспешила за ним.
— Меня учили, что нужно помогать больным и юродивым, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Видимо, это как раз тот случай.
Я прикусила язык, чтобы не ответить. Пусть думает что хочет. Главное, он идет со мной.
Мы вышли через калитку в узкий переулок, отделявший сад от служебных построек. Шаохэн двигался быстро и бесшумно, явно зная эти коридоры лучше меня. Я едва поспевала за ним, придерживая подол, чтобы не споткнуться.
— Здесь, — шепнул он, останавливаясь у невысокого здания с резными ставнями.
В углу он толкнул дверь, явно служившию черным ходом для слуг. Все-таки хорошо, что он увязался, я не придумала ничего лучше, чем долбиться в ставни, пока они мне не поддадутся.
Внутри было темно и тихо. Из-за праздника все работники разошлись рано, а стража проходила редко, так как здание было пусть и на внешней стороне, но не возле ворот. Именно в этом Министерстве писари корпели над счетами, долгами и письмами из покоев, что расположились в Запретном дворце. Так как очень много сообщений отправлялось самому императору, то сюда набирали самых талантливых.
— Свечи есть? — одними губами спросил Шаохэн.
Я кивнула и взяла с первого попавшегося стола тонкую восковую свечу. Чиркнула кресалом, и огонек вспыхнул, осветив ряды, заваленные свитками.
— Ваши наклонности, да в мирное русло, — покачал он головой. — Что мы ищем?
— Свитки, — уклонилась я от ответа.
Мы двинулись между столами. Я заглядывала в каждый ящик, перебирала бумаги, водила пальцем по строчкам. Шаохэн следовал за мной, и с каждым шагом его лицо становилось все мрачнее.
— Барышня Сяо, — прошептал он, когда я открыла очередной ящик, — это безумие. Ведете себя, как заправская воровка. Что вы так разыскивайте?
— Сама не знаю, — честно признала я. — Но узнаю, когда увижу.
Он вздохнул, но спорить не стал. По-моему, он снова себя уговаривал, что его учили помогать больным.
Я ходила от стола к столу, перебирала листы и ощущала, как у меня колотится сердце. Ничего. Везде обычные почерки, чиновничьи отчеты, списки... Неужели я заставила брата влезть в Министерство просто так?
А потом я открыла третий ящик четвертого стола и замерла.
Стопка тренировочных листов. Десятки, может, сотни. И каждый исписан иероглифами, которые я узнала бы из тысячи.
— Шаохэн, — выдохнула я, забыв про все приличия. — Иди сюда.
Он фыркнул, услышав, как я бессовестно зову его по имени, но когда подошел и увидел листы в моих руках, лицо его сделалось белым, как сама бумага.
— Это... — начал он и осекся.
— Это ваш почерк? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Похож, — выдавил он. — Очень похож, но я этого не писал.
— Напишите что-нибудь, — я протянула ему кисть, которую нашла тут же, на столе. — Быстро, вот здесь, на уголке.
Он обмакнул в тушь и вывел несколько иероглифов — свое имя, дату, какой-то старый девиз.
Я приложила его лист к тренировочным. Свеча дрожала в моей руке, но даже в этом колеблющемся свете было видно. Одно и то же. Один наклон, один нажим, одна манера.
— Кто-то учится подделывать ваш почерк, — протянула я лист ему под нос. — Учится уже давно и очень старательно. Надо бы узнать, как зовут этого писаря.
Я стала искать табличку с именем чиновника, пока мой брат осознавал произошедшее. Отыскав ее и запомнив, выпрямилась и обнаружила, что на Шаохэн опять разозлился.
На меня?
— Барышня Сяо, откуда вы знали? — процедил он сквозь зубы. — Кто вам сказал?
Я испуганно повела плечами и наскоро придумала удобный ответ.
— Я ведь не всегда была полоумной. Это болезнь, но и она дает мне передышку. Когда я болела, то много чего слышала. Сижу, бывало, в углу, молчу, а вокруг все болтают, не стесняются. Думают, дурочка не понимает. — Я усмехнулась. — А я понимала и запоминала.
— Кто?
— Не помню или не знаю, — сипло отозвалась я. — В лавке одной, полгода назад, — добавила для убедительности. — Двое мужчин говорили про какие-то письма, про почерк... Я не придала значения тогда, а потом, когда очнулась, вспомнила.
— А как удачно вспомнили, — скрестил он руки на груди. — Сразу проверить решили, одна, ночью, в императорском дворце.
Предчувствуя новые расспросы, я поступила так, как заведено в семьях генералов. Начала атаку первой.
— А что мне оставалось делать? — зашипела я раздраженно.— Кому бы я рассказала? Кто бы поверил дурочке? Вы мне сами когда поверили? Когда сюда забрались?
Он открыл было рот, чтобы поставить меня на место, но за стеной раздались шаги.
— Быстро, — Шаохэн схватил меня за руку и увлек в угол, под ближайший стол.
Мы забились под столешницу, прижавшись друг к другу в тесноте. Я задула свечу, и тьма стала абсолютной. Слышала только стук собственного сердца, готовый вырваться из груди, да дыхание брата.
Дверь скрипнула и открылась.
— Зажги свет, — раздался голос. Холодный, резкий, ужасно знакомый голос Гуань Фэна.