Страница 33 из 99
Глава 7. Син Юэ/Сяо Фэн
Я расхаживала по комнате, и подол моего домашнего халата взметался при каждом резком повороте. Чуньтао давно перестала обращать на это внимание. Постепенно с новой Сяо Фэн она свыклась и даже радовалась моему необычному поведению. Я была живее всех живых.
А как не быть? Я жутко нервничала и кусала ногти.
— Госпожа, вы так пол исходите, — рискнула заметить она. — Неровен час, провалитесь.
Я бросила на нее суровый взгляд, но промолчала. Да, ей простительно меня поддевать, росли-то мы вместе. Да и я такая злая, потому что тревожилась из-за особенного дня.
Сегодня, впервые за эту жизнь я снова войду в Запретный город. Войду не служанкой, как в прошлом, не под именем дочери Син, но я буду помнить все, что мне сделали обитатели этого дворца. Смогу ли я удержаться и не броситься к груди императора, чтобы вновь его заколоть?
Я остановилась у окна, прижалась лбом к холодной раме. Последний зимний месяц завершил свою службу, и постепенно картинка на улице менялось. Снег исчез, образовались яркие лужи. Потеплело.
Интересно, теперь что этот потеплевший день принесет моему брату? Тогда он получил унизительную, оскорбительную должность посыльного. Но врагам было и этого мало, и они обвинили его и всю семью в подделке писем и шпионаже.
Я резко выдохнула, прогоняя видение. Нет. В этот раз все иначе. Сегодня ему дадут почетную должность военного генерала. Син Шаохэн, получит то, что заслуживает, будет наравне сражаться с отцом ради империи...
Но...
Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.
Мне нельзя расслабляться.
Кто-то же писал те письма. Кто-то тренировался подделывать его почерк задолго до того, как заговор созрел. И этот кто-то, скорее всего, уже начал. Где-то в недрах министерств сидит искусный писарь, который день за днем выводит иероглифы, копируя руку моего брата. Как удачно сложилось, что я знаю, где трудятся самые искусные писари, и где находится то самое Министерство.
— Госпожа, — Чуньтао подошла ближе, и в руках ее уже было приготовлено платье из бирюзового шелка, расшитое серебряными облаками, — пора одеваться. Ваш батюшка завтракать звал, а после сразу выезжать.
Я кивнула и позволила облачить себя шелк. Тяжелая ткань струилась по фигуре, серебряные нити вспыхивали при каждом движении. Волосы Чуньтао убрала в высокую прическу, закрепив ее тремя нефритовыми шпильками с подвесками из горного хрусталя. При каждом повороте головы они мелодично позвякивали.
Посмотрев на себя в зеркало, я с горечью на душе увидела чужую девушку. Я бы много отдала, чтобы войти, как Син Юэ.
— Вы сегодня словно фея, с небес сошли, — восхищенно выдохнула Чуньтао. — Вам так идет.
— Мне бы хотелось быть хулицзин, — усмехнулась я. — Вот кто всегда вызывал восхищение.
Она хихикнула, но в глазах ее мелькнуло беспокойство. Понятно, они же печень людей едят.
Завтрак прошел в привычной суете. Отец пододвигал мне самые вкусные кусочки, приговаривая, что во дворце сегодня будет много народу и что я должна держаться рядом с ним, и что, увы, на подобных праздник поесть никто не успевает, особенно юные девицы. Гуань Фэна с нами не было, и я понятия не имела, свидимся ли мы до торжества.
Вряд ли, он чиновник, тоже будет получать повышение в своем Министерстве наказаний.
— Фэн-эр, — отец промокнул губы салфеткой и вдруг потянулся поправить шпильку в моих волосах, — во дворце сегодня будет слишком много людей. Держись от всех подальше, не привлекай внимания. Находись с подругами, я заметил, что к тебе приезжала барышня Син. Знаю, ты умница, но к дворцовым правилам не приучена.
— Я помню, отец, — кивнула я.
Выехали мы, когда солнце уже поднялось высоко. Повозка покачивалась, а за шторками проплывали знакомые улочки. Сегодня был праздничный день, многие вышли поглядеть на процессии знатных семей, направляющихся во дворец.
Остановились мы у главных ворот, а дальше следовало идти пешком. Отец подал мне руку, помогая выбраться, и я на мгновение замерла, глядя на алые стены, возвышающиеся передо мной.
Последний раз я входила сюда служанкой, сопущенной головой, с согнутой спиной, с ненавистью, кипящей в груди. А теперь...
— Красиво, да? — улыбнулся отец, заметив мой взгляд. — Я всегда восхищаюсь мудрости и ремеслу наших предков. Каждый раз, как впервые.
Внутри было еще величественнее. Широкие мостовые, выложенные камнем, крытые галереи с резными балками, пагоды, уходящие в небо. И повсюду чиновники в парадных одеждах, военные в доспехах, знатные дамы под руку с мужьями, отцами или братьями. Все спешили, кланялись, переговаривались.
— Держись рядом, — напомнил отец, и я послушно взяла его под руку.
Мы вошли в тронный зал, и у меня перехватило дыхание.
Я помнила это место. Помнила каждую колонну, расписанную золотыми драконами, каждый фонарь из рисовой бумаги, источающий мягкий свет. Помнила, как стояла здесь в алом свадебном платье, готовясь нанести смертельный удар в покоях...
Воспоминания нахлынули такой волной, что на мгновение я перестала дышать.
— Фэн-эр, — отец тронул меня за локоть, — ты чего? Бледная вся.
— Ничего, — я заставила себя улыбнуться. — Просто... величественно. Я никогда не видела ничего подобного.
Отец одобрительно хмыкнул и повел меня к нашему месту.
Зал был огромен. В центре, на возвышении, стоял трон, отделанный черным деревом и золотом. На нем восседал император Ван Чэньюй. Сегодня он выглядел не лучше, чем в моих воспоминаниях: бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Болезнь пожирала его изнутри, но осанка оставалась прямой, а взгляд властным. Ничего, ему недолго осталось. За прошлые злодеяния его заберут Небеса, а мне останется только наблюдать за этим.
По обе стороны от трона, но ниже, расположились принцы. Ван Цзэянь и Ван Хуайцзин. Они друг на друга не смотрели. Между ними будто пролегла невидимая трещина.
Ниже, вдоль стен, выстроились стражники в парадных доспехах. А в центре зала, рядами, стояли столы, за которыми уже рассаживались гости.
Отец занял место в первом ряду, среди высших чиновников. Рядом с ним находился генерал Син Вэньцзе и генерал Чжан. Они о чем-то тихо переговаривались, склонив головы друг к другу. Мое место оказалось дальше, в третьем ряду, где сидели женщины и менее важные гости.
Я пробиралась между столами, чувствуя на себе любопытные взгляды. Дочь генерала Сяо, та самая полоумная, которую никто никогда не видел в обществе, — конечно, это вызывало интерес.